Эллен Кашнер - На острие клинка

Катерина встала и закуталась в плащ. Ростом она дотягивала Сент-Виру только до плеча. Мечник бросил на стол одну из серебряных монет, доставшихся ему от Ферриса. Когда женщина изумленно изогнула брови, Ричард пояснил:

— Это самая мелкая монета из всех, что он мне дал. Наверное, он решил, что я пью только редкие вина.

— Может, он думал, что ты их разменяешь, — ответила она. — Заплати мелочью, Ричард, это пойдут разговоры.

Мечник запустил руку в карман, швырнул на стол пригоршню меди, а потом, прижавшись к женщине, незаметно сунул ей мешочек с серебром:

— Он сказал, что это мне на расходы. Я не хочу чувствовать себя виноватым за то, что мы провели вечер в этой дыре.

Не сказав ни слова, она молча взяла серебро. «На эти деньги она сможет купить много, очень много, ну а если ей ничего не надо, так мне все равно лучше отдать деньги ей», — подумал Ричард.

Когда они направились к выходу, сидевшие за столами посетители пробубнили:

— Доброй ночи, красавица. Удачи.

Катерина и Ричард вышли из таверны на улицу. Три ключа, на которых еще кое-где остались едва заметные следы позолоты, поскрипывали у них над головами. Потом мечник и его спутница свернули на Хэнли-стрит, направившись в «Пикирующего орла», где, предусмотрительно одетый в кожаные доспехи, Катерину поджидал один из слуг Ферриса, чтобы проводить ее на Всхолмье.

Когда Ричард вернулся, было уже поздно, но Алек, читавший книгу при свечах, еще не спал. Друг мечника, сидевший в круге света, оторвался от страницы и заморгал, вглядываясь в окружавший его сумрак.

— Привет, Ричард.

— Привет, — дружелюбно отозвался Сент-Вир. — Я вернулся. — Он медленно отстегнул меч, потом осторожно извлек ножи и аккуратно, словно имея дело с детьми или зверьми, которые в любой момент могут укусить, положил их на каминную полку.

— Вижу, что вернулся, — отозвался Алек. — Ты тут такое пропустил! Мария подралась с одним из клиентов, погналась за ним… Они три раза двор обогнули. Она костерила бедолагу и швырялась в него носками. Он попытался спрятаться за колодцем, а я швырнул в него луковицей. Разумеется, я промахнулся, зато изрядно его напугал. Наверное, он принял меня за тебя. Одним словом, он, наконец, убрался, но потом на крыше стали орать кошки, однако мне уже нечем было в них кинуть. У тебя что-нибудь есть?

— Нет. Думаю, нет. Кажется, они уже убрались, — ответил Ричард, который не слышал никакого кошачьего ора.

— Я считаю, нам надо завести собственного кота. Особого, бойцового. Мы его специально обучим, и он будет гонять других котов и кошек. Все равно — какой смысл посылать тебя на крышу…

— Ну почему же? — спросил Ричард, подходя к окну и заглядывая наверх. — Я могу туда залезть. Запросто. — Он вскочил на подоконник.

— Завести кота гораздо проще, — объяснил Алек. — Мы спасли бы ему жизнь — вытащили бы колючку из лапки, и он был бы нам всю жизнь благодарен.

Ричард распахнул окно и, держась одной рукой за подоконник, высунулся наружу.

— Слушай, у меня от тебя голова кружится, — произнес Алек. — К тому же кошки уже убежали. Ты ведь сам сказал.

— Не бойся, не сорвусь. И вообще, здесь невысоко. Можно даже выпрыгнуть из окна во двор. Скорее всего, ничего себе не сломаешь.

— Марию удар хватит. Слушай, ты выглядишь как идиот. Такое впечатление, что сейчас взмахнешь руками и улетишь.

Ричард рассмеялся и спрыгнул обратно в комнату. Он неудачно приземлился и, покачнувшись, поднялся на ноги.

— Ну вот! — воскликнул он. — Вот что получается, если тебя слушать.

— Я не просил тебя прыгать из окна.

— Но ты мне вечно предлагаешь выпить. Вот я и выпил. Теперь я пьян и не скажу, что мне это нравится. — Мечник всем телом опустился на их единственный стул, приняв позу человека, намеревающегося сидеть на нем очень долго.

— И чем ты напился? Как обычно, кровью?

— Нет, бренди. Ужасным бренди, просто кошмарным. И ведь не люблю я напиваться. Знаешь, почему? Все время приходится следить за ногами, а мне это очень не нравится. Я не понимаю, как ты можешь так часто закладывать за воротник.

— Очень просто — мне, в отличие от тебя, на свои ноги наплевать. Только не рассказывай мне, что тебя напоил этим ужасным бренди сам лорд Феррис.

— Нет, я сам. Все сам. Думал, мне понравится. Ты вечно твердил, что мне понравится. Ну так вот. Мне не нравится. Получается, ты ошибался.

— Ты это уже и так повторил два раза, — буркнул Алек. — Если думаешь, что я кинусь извиняться за ноги, которые не желают тебя слушаться, ты сильно ошибаешься. Пошли, погуляем. Я научу тебя играть в кости.

— Если я и пьян, это еще не значит, что я рехнулся. Я иду спать. — Алек, зажав страницу пальцем, потянулся в шезлонге, словно кот.

— Ричард, почему ты напился? Что, Феррис не явился?

— Разумеется, не явился. Он послал вместо себя человека.

— Они что, плохо с тобой обошлись? Теперь ты их убьешь?

— Нет, и опять же нет. Господи, ну ты и кровожадный. Я никого не собираюсь убивать. Я собираюсь спать. На завтрак я съем все что хочешь, но только не рыбу.

Наверное, мечнику каким-то образом удалось раздеться и забраться в постель. Сент-Вира разбудил Алек, который тряс его за плечо и повторял: «Ричард, Ричард, проснись».

Он застонал и тяжело повернулся, несколько отстраненно отметив, насколько медленно он двигается.

— Чего там? — басом спросил Сент-Вир, не узнав собственного голоса.

Он не закрыл ставни, и поэтому лунное сияние, проникая сквозь окно, заливало постель, освещая руку Алека, которая упиралась в одеяло, прижимая к нему письмо Ферриса.

— Ты храпел, — протянул студент недовольно, почти искренне. Волнение Алека выдавала только белизна костяшек пальцев, впившихся в бумагу.

— Ну а теперь перестал, — Ричард не хотел пускаться в спор. — Что ты думаешь о послании Ферриса?

— Я думаю, что он наделал кучу орфографических ошибок. — Алек распечатал бумагу. Внутри не было ни слова — лишь картинка — рождающийся из пламени феникс в окружении геральдических завитков и узоров. — Это герб, — в голосе Алека звучал металл. — Знаешь, чей?

— Ну конечно. Я на него в городе насмотрелся. Он повсюду — на флагах там… экипажах…

— Это герб Бэзила Холлидея, — торжественно произнес Алек, будто не услышав ответа мечника.

— Это герб Бэзила Холлидея, — согласился Ричард. — Ты еще не успел залезть в постель, а уже утащил на себя все одеяло.

Алек буквально лихорадочно подоткнул одеяло, вскочил и принялся мерить шагами комнату.

— Значит, Феррис хочет, чтобы ты его убил?

— Феррис. Или герцогиня. Я в этом еще толком не разобрался. Должно быть, Феррис ее покрывает.

— Не может быть, чтобы он действовал по ее поручению. Человек его положения и звания в первую очередь заботится только о самом себе. Слушай, а часом, этот герб не означает, что второй патрон и есть — Холлидей?