Ринат Таштабанов - Эвиал

Мы сидели в тишине, каждый увлеченный своими мыслями, до возвращения Дайрина. Гном вскоре вернулся с небольшим, но плотно набитым мешком. Почувствовав напряжённую атмосферу к комнате, он нахмурился, но промолчал, и начал собираться. Не прошло и пяти минут, как он уже стоял у порога с мешком на плечах. Я обменялись рукопожатиями с Дайрином, и я пожелал им удачи. Терган вышел молча, проигнорировав мою протянутую руку.

Подождав с минуту, я взял подсвечник и направился к окну. Убедившись, что соседние дома погружены во мрак, я поставил свечу на подоконник, подождал несколько секунд, прикрыл огонёк рукой и спустя мгновения убрал руку. Внизу на улице из переулка, вышли одна за другой семь темных фигур, и поспешили вслед за моими гостями.

— Отзови своих людей.

Я резко обернулся. На пороге стоял Терган. В правой руке он держал клинок из моей коллекции.

— Терган! Я думал ты выведешь Дайрина из города.

— Отзови своих людей Гарет.

— Нет.

— Жалкое ничтожество! Будь твой отец жив, он задушил бы тебя собственными руками.

Я пожал плечами.

— Тебе мало Радунга? — Я мысленно напрягся; неужели я был настолько слеп? Если Терган знает о Радунге, до каких секретов он еще добрался? — Что, я удивил тебя? Ты, небось, думал, что я сижу у себя за стойкой и считаю тараканов?

— Как ты узнал?

— Пусть это будет тебе уроком — впредь выбирай себе более умелых исполнителей. Или, как минимум, таких которые в состояние держать язык за зубами, даже после трех бутылок отборного Эбинского.

— Отборное Эбинское? Я тут пью какую-то мерзость из Мекампа, а у тебя…

— Что ты делаешь Гарет? Ты же наша последняя надежда. После моей смерти вся власть перейдет к тебе. Исполнение Плана будет зависеть от…

— Мы готовимся к исполнению уже почти тысячу лет! И, будь твоя воля, мы бы провели еще столько же, обсуждая детали! У нас нет времени! Люди привыкают к власти Наместника! Им нужен мир и спокойствие, и он им его дал. Впервые за тысячу лет в Эвиале нет войны. И ты предлагаешь ждать еще? Да если я через пять лет заикнусь о мятеже, меня повесят на первом попавшемся дереве! И повесят не солдаты, а толпа. Народ. Наш народ Терган! За то, что мы хотим для них свободы! Надо действовать сейчас, сегодня!

— Но мы не готовы! План…

— Я готов. Мой План готов.

На Тергана было страшно посмотреть — он побледнел, несмотря на прохладный ветерок из окна, лицо покрылось потом, взгляд бегал по комнате, старательно избегая смотреть мне в глаза, руки дрожали. Мой меч валялся на полу, у его ног. Возможно, мне стоило остановиться, помочь старику сесть и налить стакан вина.

— Твой… Твой План?

— Да. Мы его уже обсуждали год тому назад. Ты не забыл?

— Но это безумие! Безумие! Ты не знаешь, с какими силами связываешься!

— Представь себе, знаю. И может даже лучше чем ты. Чем мы, по-твоему, последние десять лет занимались?

— Мы?

— Ну, в одиночку я бы не посмел затеять такое. Я же не самоубийца.

Шатаясь, Терган кое-как добрел до дивана и рухнул. Дрожащими руками расстегнул верхние пуговицы на куртке и откинулся на спинку дивана, жадно глотая воздух открытым ртом. Раз уж он не пошел с Дайрином, убивать старика, тем более в моем доме, я не собирался. Я подошел к шкафчику, где держал свои любимые напитки, те которые я не доверял заботам слуг, и достал бутылку вывезенную, если верить продавцу, более девятисот лет тому назад из Аркина. Налил пол стакана и развернулся. Все еще бледный как эльф, на лице крупные, блестящие бисеринки пота, Терган стоял в пяти шагах от меня. В вытянутой, дрожащей руке он держал небольшой, прозрачный флакон с темно-зеленной жидкостью. Я решил, что это его лекарство, но тут старик развернул его и я увидел надпись на секретном наречье гномов. В своё время, скрепя зубами, Дайрин научил меня секретному алфавиту. Порывшись в памяти, я извлек нужные руны и прочитал надпись- «Кровь Дракона». Мне стало плохо.

— Терган, осторожно поставь его на стол.

— Нет.

— Терган…

— Я бы предпочел меч или стрелу, но я не хочу рисковать. Если у тебя остались записи этого безумия… Нет. Нет! Я не могу позволить, что бы люди их нашли! Весь дом должен быть уничтожен.

Я отступил на шаг, продолжая держать в руках бесполезный, стакан с вином. Проклиная свою тупость, я все же не мог подавить в себе удивление — гномы готовы были умереть и убить, лишь бы людям не достался секрет «Крови Дракона». Как? Как этот старик смог его достать? Одной капли жидкости, что была во флаконе, хватало, что бы прожечь трехметровую дыру в крепчайшем граните — если этот старый дурак уронит его, пропадет все к чему я шел последние десять лет. Надо было остановить его любой ценой.

— Терган, не делай этого! Погибнут десятки людей!

— Я знаю. Если сможешь, прости меня. Не надо было втягивать вас с Гарденом в это безумие. Но мы с твоим отцом просто не смогли остановиться. Это наша вина, что вы стали такими. Прости меня, мой мальчик, но я не могу позволить тебе реализовать эту безумную затею. Прощай.

— Терган, нет!!

Все последующие я помню как сон. Я стою в стороне и, смотрю, как Терган медленно поднимает руку с флаконом. Я вижу, как стакан падает из моей руки и с интересом наблюдаю, как старое вино разливается по еще более древнему эльфийскому ковру. Я вижу себя в прыжке, но понимаю, что мне не успеть, и что все потеряно. Внезапно я замечаю, как меняется лицо старика, как у него на куртке появляется красное пятно, растущее с каждой секундой. Мы оба смотрим на пятно и одновременно замечаем кончик меча, торчащий у него из груди. Он падает на колени, и смертельный флакон падает в мою протянутую руку. Старик пытается обернуться, он хочет увидеть своего убийцу, но тот наносит второй удар — в шею. Кровь хлещет из порванного горла мне на лицо, я закрываю глаза и молюсь, первый раз за двадцать девять лет. Молюсь за свою жизнь.

Не знаю, как долго я пролежал с закрытыми глазами, но когда я их открыл, за окном все еще было темно. Недалеко от меня лежал труп Тергана, над ним стоял молодой мужчина, высокий, с широкими плечами, облеченный в серо-черную форму Новой Инквизиции. В правой руке он держал окровавленный меч. Его было пока лучше не трогать.

Я присел и осмотрелся — панель, скрывающая тайный проход в смежную комнату, была сломана — обломки дерева валялись на полу. Я глубоко вздохнул и мысленно поблагодарил отца за достройку. Прижимая флакон к груди, я поднялся с пола, подошел к окну и с предельной осторожностью поставил проклятую стекляшку на стол. В этот момент мне больше всего на свете хотелось помыться, допить начатую бутылку вина и завалиться спать на неделю. Но прежде… Я подошел к инквизитору; он все еще не сводил глаз с трупа.

— Гарден… Твой отец… Он…