Philo - Яблоня

— Попытки «оградить меня от опасности» были жалкими, — огрызнулся Гарри, — и годились лишь как подтверждение, что человек, названный спасителем магического мира, не откинул копыта раньше времени. Скажите, ваши охранные чары подтвердили, что я нахожусь на Тисовой аллее, когда туда явился Ремус Люпин?

Снейп и Макгонагалл обернулись к профессору Дамблдору.

— Да, Гарри, — ответил тот, недоумевая, куда клонит юноша.

— Тогда почему Люпин не попросил увидеться со мной?

— Мы предположили, что родственники отправили тебя в свою комнату за плохое поведение, запретив выходить к гостям.

— Вот как. Разумеется, от меня только и ждут, что плохого поведения. Значит, волноваться вы начали лишь тогда, когда увидели, что моя жизнь угасает, — он заглянул в лица всем троим, пока те безуспешно старались принять невозмутимый вид. — А если бы я находился под угрозой уже пару дней, вас бы это не касалось?

— Поттер, вы несете чушь! — глумливо заявил Снейп. — Ну что за мелодрама! С какой стати нам думать, будто в собственном доме вас ждет смертельная опасность?

— Действительно, с какой стати! — выкрикнул Гарри.

Тишина.

— Мистер Поттер, — тихо проговорила Минерва Макгонагалл, и дрожь в ее голосе не укрылась от внимания юноши, — уж не намекаете ли вы, что родственники вас били?

Преподаватели вперили в него свои напряженные взгляды.

— Я всего лишь говорю, что у вас не было способа это проверить, да вы его, откровенно говоря, и не искали.

Тишина.

Чтобы успокоиться, Гарри сделал глубокий вдох.

— Моя задача — не допустить, чтобы другие ученики оказались в подобном положении. Я знаю, забота о детях до их поступления в Хогвартс не входит в сферу ваших полномочий, но магический мир обязан проследить за ними. Да и в школьные годы нужно контролировать, как они проводят каникулы.

— То есть вы утверждаете, что с вами жестоко обращались, — в голосе Снейпа больше не было насмешки, но истинного смысла слов Гарри он все равно не улавливал, и это злило.

— Нет, профессор Снейп, ничего подобного я не утверждаю. То, как относились ко мне, роли не играет…

Зельевар фыркнул. Гарри сердито уставился на него.

— Хорошо, расскажу, раз вы настаиваете. Меня не избивали. Пожалуй, я чаще прочих получал подзатыльники и никогда не ел досыта. Возможно, условия, в которых я жил, покажутся кое-кому неприемлемыми, но речь не об этом…

— Дом выглядел вполне респектабельным, Гарри, а твои родственники — люди небедные, — озадаченно промолвил Дамблдор.

Гарри вздохнул. Похоже, оставлять эту тему они не собирались.

— Вы когда-нибудь заходили внутрь маггловского дома, сэр? — спросил он директора.

Дамблдор опешил.

— Кажется, нет, — с расстановкой ответил он.

Гарри кивнул.

— Маггловские дома сильно отличаются от волшебных. Комнаты не растягиваются, чтобы вместить лишнюю пару-тройку обитателей. Неужели вам ни на миг не показалось странным, сэр, что мое приглашение в Хогвартс было адресовано в каморку под лестницей?

Трое преподавателей обменялись взглядами, прежде чем снова повернуться к нему.

Гарри мельком осмотрел кабинет, а потом указал палочкой на стену у камина. Небольшая дверь — фута четыре в высоту и два в ширину* — появилась из ниоткуда. Снаружи к ней была привинчена щеколда.

— Моя комната, — пояснил Гарри, — до прибытия письма из школы. Загляните.

Преподаватили столпились около дверцы.

— Вам придется заходить по очереди, — добавил Гарри с улыбкой в голосе. Поднявшись, он открыл дверцу для профессора Макгонагал и та, нагнувшись, первой ступила внутрь. Гарри притворил дверцу за ней.

— Здесь темно! — раздался ее приглушенный голос.

— Да.

— Ай! Я обо что-то стукнулась!

— Извините, мэм, это лестница. В полный рост можно стоять только у двери.

— Но я ее не вижу!

— Поищите на полу полоску света — это щель под дверью.

— Но где же выключатель? У магглов ведь есть электричество!

— Мне обычно не давали лампочек, — тихо отозвался Гарри. — Электричество стоит денег.

Снейп и Дамблдор уставились на него. Юноша застенчиво потупился и сделал шаг вперед, чтобы открыть дверь. Макгонагалл снова огляделась и только потом выбралась наружу. Не поднимая глаз на своего ученика, она потрепала его по руке и вернулась в свое кресло. Гарри был тронут до глубины души.

Дамблдор лишь наклонился и заглянул внутрь, затем подергал щеколду.

— Дверь запиралась только снаружи, Гарри? — проницательно спросил он.

Юноша кивнул.

Снейпу пришлось скрючиться в три погибели, чтобы пробраться в крохотный дверной проем. Гарри что есть силы старался не смотреть зельевару пониже спины — при такой-то провокационной позе! Закрыв дверцу, он услышал, как под весом мужчины скрипнула раскладушка, и ощутил странную близость со Снейпом, сидящим на его детской кровати. Гарри знал, что чуткий нос алхимика сейчас улавливает запахи тесного пространства — нестиранного постельного белья, пота, грязных носков и мочи, и приятный — крема для чистки обуви, который хранили в сетке на двери.

Снейп стукнул изнутри, и Гарри выпустил его. Поразмыслив, он снова взмахнул палочкой, и теперь в стене появилась дверь побольше.

— Здесь я спал после того, как получил письмо из школы. Оно напугало Дурслей, и меня переселили сюда.

Он снова открыл дверь, впуская преподавателей, и сам вошел следом, отметив, что Снейп успел пересчитать все замки, нацепленные на нее снаружи. Четверым здесь было тесно. Гарри видел, как остальные разглядывают его скудную мебель и решетку на окне. Опустившись на колено, он приподнял одну из половиц:

— Тут я прятал свою палочку и другие ценные вещи. Остальное было заперто в сундук до конца каникул.

— По крайней мере ваше одиночество скрашивала кошка, — с напускной веселостью предположила профессор Макгонагалл, указывая на прямоугольное отверстие в двери.

— Нет, сюда просовывали хлеб и воду. Меня часто запирали на несколько недель кряду, хотя и выпускали ненадолго — поработать по дому.

Тишина на этот раз показалась такой вязкой, что ее можно было потрогать. Гарри первым вышел наружу и вновь сел на свой стул.

Не говоря ни слова, Дамблдор наколдовал еще чаю и разлил его по чашкам.

— Вы, должно быть, ненавидите их. И нас заодно, — прошептала Макгонагалл.

— Я ненавидел их, — согласился Гарри, — пока летом прошлого года, сразу после гибели Сириуса, не поговорил по душам со своей тетушкой. Тогда-то я и понял, как несправедливо с ними поступили, — ему не удалось скрыть упрек в голосе.

— Вы их жалеете? — изумление профессора Снейпа было очевидным.

— Да, — кивнул Гарри, поворачиваясь к Дамблдору. — Сэр, обещайте мне…

— Обещать? Что же? — удивился Дамблдор.