Наталья Шнейдер - Двум смертям не бывать
- Название:Двум смертям не бывать
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Фантаверсум
- Год:2011
- Город:Москва
- ISBN:978-5-905360-06-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Наталья Шнейдер - Двум смертям не бывать краткое содержание
Средневековье… Войны следуют одна за другой, полыхают костры под пойманными ведьмами, доблесть соседствует с подлостью. Жизнь идет своим чередом: крестьянин пашет, купец торгует, ученый корпит над трактатом, а молодой рыцарь Рамон отправляется в поход. Будничные заботы сменяют одна другую, а тем временем родовое проклятие безжалостно отсчитывает последние песчинки в часах.
Двум смертям не бывать - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Уходи, — отчеканил Рамон. — И быстро. Иначе мне, чего доброго, взбредет в голову отдать тебя моим людям.
Она охнула, подхватилась с колен, порскнула прочь. Двое подняли упирающегося парня, поволокли к дереву.
— Да чтоб ты сдох, сволочь!
— Сдохну, — ответил рыцарь. — Но позже, чем ты.
За спиной шевельнулся Хлодий:
— Рамон… господин, я прошу о милосердии.
— Нет, — не оборачиваясь, ответил тот.
Рамон взобрался в седло, тронул поводья, не дожидаясь, пока повисшее на веревке тело перестанет дергаться. Когда ветви деревьев скрыли повешенного, придержал коня, в упор глядя на оруженосца.
— Ты говорил о милосердии. Так вот, то, о чем ты просил, — это не милосердие. Он нарушил закон. Спусти это один раз, настанет и другой. Потом закона не станет вообще, а следом не станет и нас. Просто сожрут. Понял?
— Да. Но… зачем ты издевался над ним? Если не собирался его отпускать, зачем предлагал откупиться девчонкой?
Рамон усмехнулся.
— Хотел, чтобы ты увидел, до чего может дойти человек, пуще всего на свете ценящий свою жизнь. Увидел и запомнил.
Глава 2
С окрестных холмов лагерь было видно как на ладони. Низину у излучины реки покрывали яркие шатры в цветах рыцарских гербов, над шатрами реяли штандарты [4] Штандарт ( устар .) — знамя, флаг.
. Ветер нес многоголосый гомон, лай собак, конское ржание.
Вблизи окружавший лагерь частокол выглядел не слишком добротно, а ворота оказались и вовсе распахнутыми.
— А где часовые? — изумился Хлодий
— Какие часовые? — хмыкнул Рамон. Оруженосец был прав, но то, что пишут в наставлениях для юношей, далеко не всегда совпадает с реальностью. — На западе все будет по-другому, но сейчас мы в своей стране. Так что пока ждем, когда все подтянутся, да в пути… сущий бордель на марше.
Словно в подтверждение его слов, за ближайшим полотнищем раздалась площадная брань. Из палатки вылетела рыдающая простоволосая девка, бросилась прочь.
Бертовин проводил ее взглядом.
— Госпожи здесь нет, мигом бы порядок навела.
— Только ее тут и не хватает, — проворчал Рамон. — Ладно, бери сына, идите за герольдом [5] Герольд ( нем . Herold, позднелат . heraldus) — в странах Западной Европы в Средние века глашатай, церемониймейстер при дворах королей и крупных феодалов; распорядитель на торжествах, рыцарских турнирах. Также отвечал за расположение войск при постановке лагерем.
маркиза, пусть покажет, где становиться. А мы пока здесь подождем.
Искать герольда долго не пришлось. Его шатер стоял недалеко от стяга маркиза, младшего сына герцога Авгульфа. По приказу отца тот возглавлял войско в пути. Человек в цветах герцога показал Бертовину площадку, отведенную для Рамона и его копья, дождался, пока оруженосец сходит за господином, поклонился:
— Маркиз хочет видеть вас у себя. В любое время, когда вы сочтете нужным.
— Хорошо, — кивнул Рамон. — Тогда передай, что я сейчас.
Он обернулся к своим людям:
— Устраивайтесь тут. Хлодий, меня не дожидайся. Когда вернусь — не знаю.
Он огляделся, приметил штандарт маркиза и направился к нему, стараясь не потерять стяг из виду. Вскоре показался и шатер из крашенной в цвета герба — золото и чернь [6] Золото — символ богатства, справедливости, великодушия. Черный (чернь, sable) — символ мудрости, печали, благоразумия, смирения.
— ткани. Стоящий у полога латник поклонился:
— Господин ждет.
Рыцарь кивнул, шагнул за полотнище. Отвесил строго предписанный этикетом поклон.
— С каких это пор ты начал мне кланяться? — поинтересовался маркиз.
Рамон выпрямился, поднял взгляд на смеющееся лицо:
— Да кто тебя знает: за два года мог и вспомнить, что я как-никак твой вассал.
— Во-первых, моего отца. Я хоть и его наместник на этих землях, но все же не он. А во-вторых, брось эти церемонии. Здравствуй. Я скучал по тебе.
— Здравствуй, Дагобер.
Молодые люди обнялись.
— Садись, — продолжал маркиз. — Погоди, сейчас распоряжусь, чтобы принесли вина и больше никого не пускали. Рассказывай.

Рамон принял кубок у слуги, пожал плечами:
— Да не о чем рассказывать. Приехал. Отобрал у матушки дела. Никого не видел, ни о ком не слышал. Потом письмо пришло от герцога. Собрался и поехал.
Судя по всему, Дагобер и в походе не собирался отказываться от привычных удобств: стол выглядел тяжелым и добротным, стулья покрывала резьба, а посуда, которую слуги расторопно расставляли на столе, была серебряной.
— Я думал, останешься дома, кого из вассалов отправишь. Или щитовые деньги пришлешь.
Рамон подождал, пока маркиз возьмет с блюда кусок жаркого, потянулся за своей долей.
— Щитовые я сам собрал. Пригодятся. А вассалы… не больно-то и рвались после прошлого раза. Пусть их.
— Решил, значит, сам. Я бы отказался от дороги в один конец.
Оленина оказалась жестковатой, впрочем, проголодавшегося с утра Рамона такие мелочи не волновали. Тем более что вино было выше всяких похвал.
— Ну да, лучше сгнить в стенах замка. Фамильный склеп, безутешные родичи, которые не проронят и слезинки. Убитая горем мать, которая после смерти сыновей немедленно спровадит невесток [7] Невестка (сноха) — замужняя женщина по отношению к родным ее мужа: отцу, матери, братьям и сестрам, супругам братьев и сестер.
в монастырь, как уже проделала это с женами братьев своего мужа. Пусть без меня развлекаются. Не над моим телом. — Рыцарь поморщился, потом через силу улыбнулся: — Ладно, все это неинтересно. Считай, что я просто поскупился. Лучше сам расскажи, ты ведь только что с запада. Как там?
— Давно уж тихо. В городе. За стенами, бывает, пошаливают, но тоже нечасто. Отец всех вот так, — Дагобер поднял сжатый кулак, — держит. Присмирели.
Рамону не слишком верилось в разом присмиревших язычников. Когда он уезжал из Агена, люди старались не появляться на улицах после наступления сумерек. Но не спорить же. Вот приплывет, все своими глазами и увидит.
— Как там герцог?
— Жив-здоров нашими молитвами. Тебе каждую седмицу здравицу заказывает.
— Серьезно?
— Нет, вру, — фыркнул Дагобер. — И не притворяйся, будто не понимаешь, чем он тебе обязан.
Рамон пожал плечами:
— Можно подумать, у меня был выбор.
Он умолк: вспоминать не хотелось. Впрочем, когда это память считалась с чьими-то желаниями?
Город стоял в устье реки. На северном берегу — крепость, на южном — высокая башня. Еще одна башня высилась на маленьком островке посреди медленно текущей к морю мутной воды.
Город осаждали уже два года. Оставить его позади и двигаться дальше было бы сущим самоубийством — ведь Аген закрывал единственный путь из моря в глубь континента. Реку перегораживали толстые цепи, натянутые между башнями. Как оставить за спиной хорошо вооруженную крепость, которая не пропустит ни одного корабля?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: