Александр Ладейщиков - Кот баюн и чудь белоглазая
- Название:Кот баюн и чудь белоглазая
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Ладейщиков - Кот баюн и чудь белоглазая краткое содержание
Северные леса, холодные реки и болота — на этой земле живёт таинственный народ — чудь белоглазая. Суровое время — 8 век от рождества Христова. В маленькую деревню из леса приходит странное существо — Кот Баюн. Он помнит бегство с Хайрата и Аркаим, он знает, почему невры изгнали Лиску из Леса. В человеческой ипостаси он начинает «спасать свой народ» — и рваться к власти. Интриги и любовь, колдовство и мужество, превращения и война — родится ли новое государство — Великая Пермь?
Кот баюн и чудь белоглазая - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Скрипнула ссохшаяся калитка, во двор вбежали две девчонки — одна русая, другая беленькая — Снурка и Снежка. Увидев ведунью, они присмирели, подошли к крыльцу тихо, несколько мгновений молчали, поглядывая друг на друга, затем заговорили вместе:
— Тётя Стина, мамка вас кличет! Она скоро рожать будет!
— Бегите к бабке Грыне, поклонитесь — пусть тоже к вам идёт. Батя-то с братьями где?
— Как было велено, они с утра ушли в лес, там работа нашлась.
Стина сошла по ступенькам, обняла девочек, погладила по светлой головке Снежку, сказала ласково:
— Ну, бегите, я сейчас приду. Да печку растопите!
— У нас уж натоплено! — девочки побежали к дому повитухи с радостными криками.
Майсара лежала на ложе, отгороженном занавесью, на этом ложе были зачаты и рождены все дети Скилура. Майсара громко стонала, держась руками за живот, ребёнок толкался, просился на свет. Вдруг роженица закричала, на холщовой подстилке расплылось бледно-розовое пятно — начали отходить воды.
Стина зашла в избу быстрым шагом, окинула взором комнату — пахло дымом, в печи краснели угли, на жерди под потолком, свесив хвост, сидел серый кот, зеленел на колдунью круглыми глазами. За печкой лежал древний дед Ратай, его костлявые босые ноги с длинными раскоряченными пальцами, с мозолистыми растрескавшимися подошвами, торчали из-под овчины. Стина поклонилась деду, что был взят в дом на кормление, но задержался на свете — ему было далеко за девяносто зим, промолвила, — Отдыхай, старый, мы тут по бабским делам. Если будет шумно, уж не обессудь.
Заскрипела зимняя дверь — в избу вошла бабка Грыня, скинула на лавку полушубок и шаль. Поклонилась Стине, та кивнула — дескать, давай вместе. Девчонки провели повитуху к занавеси, распахнули её. Старуха осмотрела Майсару, задержалась взглядом на кровавом пятне. Заметила котёл с кипящей водой на печи, метёлки сухих трав, велела заварить тысячелистник пополам с птичьим горцем. Отделила сушёные коренья лапчатки, подозвала девочек.
— Ну-ка, помогайте рожать мамке. У вас зубы острые, нажуйте корешков. Да не ешьте, плюйте мякину в посудину. Потом поставьте на печь, пусть на малом огне настаивается.
Девочки принялись жевать корешки, сплёвывая кашицу в закипающую воду. Старуха, положив на лавку острый бронзовый нож и щипцы, велела принести тряпья, налить в деревянное ведро тёплой воды. Стина подняла брови, увидев нож, повитуха покачала головой, нахмурилась. В этот момент Майсара закричала, голос её был хриплым, надрывным, — Ой, больно, мамочка моя родная!
— Тише, голубка, — старуха потрогала рукой лоб Майсары, — Чай, не первый раз рожаешь, потерпи, — старуха иронически улыбнулась, и в сердце Стины закралось нехорошее чувство.
После неудачных родов прошло два дня. Майсара лежала на ложе, завёрнутая в белый саван, приготовленная к опусканию в сруб. Голова покойницы была плотно обвязана через подбородок платком, на глазах лежали две ногаты. В ногах находился горшок с кашей, кусок вяленого мяса, коробочка с тусклым речным жемчугом, сухой цветок, найденный на сеновале. Скилур, выкопавший со старшими детьми могильный погреб, уложив сруб и крышку, стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу — он не умел выказывать чувства, только в ночь после смерти жены по бороде скатилась горькая слеза. По избе шастали старухи, они готовили поминки — варили свиной студень, раскладывали по деревянным мискам солёные грибы — рыжики и грузди, что давились под спудом в кадке, варили кисель. Девчонок — Снежку, и младшую, Снурку, гладили по волосам — девочки ревели в углу на полатях, печалились по мамке. Тут же бабы громко обсуждали, кого вдовец через одну луну приведёт в дом — мужик с детьми обязан жениться, предполагали, как к той или иной мачехе отнесутся старшие сыновья. Вспоминали и сгинувшего в лесу, вместе со страшным Котом, Арианта, брата-близнеца одной из девочек.
Пам Папай сидел на скамье, слушал Грыню. Повитуха, понурясь, говорила, упуская детали, не нужные мужскому уму, про смерть молодой Майсары. И что думает ведьма Стина по этому поводу, и кого бы привести в дом вдовцу Скилуру.
— Дитё пошло боком, — голос старухи был древен и хрипл, — Пришлось подрезать да тащить.
— Так кесарь римский родился? — пожевал губами пам.
— Нет, что ты! — ответила Грыня. — Никогда я это не делала, — старуха передёрнулась. — Хотела обоих спасти, но младенец родился мёртвым — удушился, а у Майсары горячка приключилась. И отвары не помогли.
— Чёрного колдовства не было ли? — поинтересовался Папай. — Что там ведьма говорит?
— Стина молвит, что ни сглаза, ни какой иной порухи не видит. Хотя навь вокруг селенья бродит — руны плохое показывают. Не наш, правда, способ — руны-то, — старуха усмехнулась.
— Да пусть, — отмахнулся пам. — Какому богу не кланяйся, всё польза. Главное, чтоб услышали…
— А слышат ли? — старуха уставилась на Папая. Тот промолчал. Затем налил в кружку кваса, выпил.
— Ох, нелёгкие времена настают, — наконец, выдавил из себя страшные слова.
В эту минуту раздался грохот — в тяжёлые двери Папаева дома колотили кулаками, не по-местному — разудало, без почтенья.
Лес становился всё гуще — Мишна вела путников по тёмному ельнику, за шиворот сыпались иголки, сквозь сплошной полог ветвей почти не пробивались лучи солнца. Наконец, девушка остановилась — на небольшой полянке круглые валуны вросли в землю по самые уши, покрылись сверху зелёной шапкой мха, поросли папоротником и черникой. Мишна подошла к центральному камню, оглянулась на Коттина. Бывший Кот приблизился к валуну, попинал его красным сапогом со странными прорезями.
— Купец показывал тебе клад? — спросил он, обращаясь к девушке.
— Нет, только показал место.
Стефан приволок сухую палку, попытался подсунуть под вросший в землю валун, палка с треском ломалась, крошилась в труху. Коттин наклонился, уцепился за край камня пальцами, мышцы на руках напряглись, лицо древнего странника перекосило — камень стал подаваться, медленно вылезать из матушки сырой земли. Юноша бросил тычину, подхватил камень за мокрый край. Вдвоём они откинули валун, неожиданно плоский снизу — под камнем лежал кожаный свёрток, перевязанный жилами. Втроём, мешая друг другу, спутники вытащили находку, положили на траву. Коттин развязал свёрток, приподнял — внутри звякнуло, потянуло к земле. Бывший Кот распахнул кожу — блеснула россыпь монет. Коттин узнал веверицы ромеев — на одной стороне виднелся профиль какого-то императора в лавровом венке, на другой — печальный лик нового бога. Но бывший Кот лишь мельком взглянул и на серебряные ногаты и на шестиугольные гривны — его внимание привлёк завёрнутый в белую холстину продолговатый предмет. Меч, что метит врага, мечет смерть и мечтает о крови.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: