Камелия Санрин - Чернокнижник
- Название:Чернокнижник
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Камелия Санрин - Чернокнижник краткое содержание
Чернокнижник - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он шагнул в зал и протянул руку, чтобы вырвать у меня книгу. Жилы у него на запястье вздулись и я вдруг впервые подумал: «А ведь ему много лет». И отступил к окну.
— Наш век — время беспрецедентного предательства в отношении книг… их хранят в сараях, выбрасывают на помойки, жгут… из книг выпиливают безделушки — как из особой породы древесины! … их не читают.
Мефодий подбирался ко мне, а я всё отступал, кружа по комнате вокруг стола под музыку «Войны миров».
— Если бы не такие писатели, как Минор Ласточкин — мир уже давно погряз бы в пучине войн и пожаров… к счастью, его книги, сгорая, превращаются в простой пепел без капли чёрной горечи — так он служит делу спасения мира…
Я заметил какое‑то движение и скосил глаз на Сырбачеву. Она держала на коленях какую‑то книгу и быстро–быстро листала её — одними кончиками пальцев.
— Отдай мне книгу, малыш… Я тысячу лет не сплю ночей, жду ученика… но тебе ещё рано… — Мефодий покачнулся, мягко оседая и удивлённо глядя на Вику. Клюнул носом в её сторону, запнувшись на ходу — и обрушился на пол, роняя журнальный столик и торшер. Зазвенели осколки хрусталя, запрыгали во все стороны.
Огромная фигура, распластавшись, заняла всё свободное пространство в зале. Я перескочил через торшер, склонился над библиотекарем:
— Мефодий Маркович! Вам плохо?
Его глаза были закрыты, я нерешительно коснулся воротника пальто. Огромная ручища схватила моё запястье — какие у него огромные худые руки! — и Мефодий просипел:
— Эдуард, что… не трогай чёрную книгу… не… нельзя, но я… не успел… ты, надо читать, я…
— Что надо читать? Что с вами?
— Я сейчас… — и вдруг выдохнул горячим шёпотом на одном дыхании: — Эдик, я кончился — время пришло. Я стал книгой. Читай меня, чтобы вернуть. Оживить. И ты — ты сам — не пользуйся! — ты чернокнижник, и я — но забудь все заклинания, иначе… Читай меня, пожалуйста! Мы одной крови!…
Его лицо потемнело, рука ослабела, соскользнула с моего запястья. Весь он как‑то уплощился, сделался как будто картонным, потом карикатурно–картонным, шире и короче, — фигура начала меняться в пропорциях и уменьшаться в размерах. Ветер снова распахнул балкон.
Ощущение нереальное, как будто вдруг понимаешь, что спишь.
Мысли сбились в кучу и заскакали — и я вправду начал видеть сон.
Я ищу на полке книгу. Сбоку на соседнем стеллаже слышится шелест и падает книга на пол. Падает, превращается в женщину в голубом платье и уходит. Я продолжаю искать. Не найдя своей книги, я оборачиваюсь к столу, на котором, как водится в библиотеках, лежат стопки книг. Со стола соскальзывает одна из книжек, страницы распахиваются желтоватым облачком. Облачко вырастает в гриб, затем в сутулого человека в сером костюме. Человек разворачивается, скользнув по мне взглядом — и уходит. Я собираюсь уходить тоже. Оглядываю библиотеку в последний раз, в тщетной попытке уловить присутствие иголки в стоге сена. В дальнем углу под столами слышится шорох. Я наклоняюсь и вижу, как из норки в стене протискивается в комнату книга, попутно приобретая человеческие черты. Книга с женским лицом — глаза голубые… крыса с человеческим лицом… фигура распрямляется — это девушка. Она приближается, глядя мне прямо в глаза, обходит меня и распахивает дверь, чтобы исчезнуть в вечерней толпе.
Я развернулся лицом к библиотеке и увидел библиотекаря. Всклокоченные волосы, очки в медной оправе, засаленное чёрное платье… сутана. Он пристально смотрел на меня и, поймав мой взгляд, протянул мне руку. Не то улыбка, не то просто желание ободрить — что‑то в его лице придало мне уверенности и я протянул руку в ответ. И очнулся.
И замер с протянутой рукой.
На полу лежал огромный старинный фолиант в тёмном кожаном переплёте.
— Ой! Что случилось? — Сырбачева подняла со своих коленок и положила на стол Чёрную книгу. Точь–в-точь такую же, как та, что я недавно у неё отобрал.
— Аааа! Он исчез! исчез! Аааа! где он? — откуда‑то из угла кубарем выкатился Олежка и заприседал, заоглядывался вокруг стола: — Ну где он?
Он подобрал с полу упавший фолиант, обсмотрел со всех сторон, запустил на стол, схватил из вазочки печенье, засунул в рот и снова заорал:
— Где он?! Что это?!
Во все стороны полетели крошки.
Вика недоуменно смотрела на него, шевеля губами. Я прислушался — она повторяла выкрики Подчебучина.
Я дёрнул её за книгу. Чёрная книжка, казалось, приросла к Викиным рукам.
— Я сегодня взяла в библиотеке. Я тебе говорила.
— Ты что‑то прочитала, от чего он исчез. Что?
Вика уставилась в книгу:
— Вот это: «Чернокнижие уб…»
— А… не надо! — я зажал ей рот ладонью. — Ты же не хочешь, чтобы я тоже исчез?
Вика вытаращилась на какую‑то точку в стене:
— Ты что, думаешь, это я?! Ты думаешь, это из‑за меня?! — она медленно повернулась ко мне: — Это всё из‑за меня.
Голос у Вики осел.
— Эх, Сырбачева… хоть ты и отличница, а дура–дурой. При чём тут ты? Ну прочитала что‑то вслух, ну совпало это с чем‑то, но ты же понятия не имела что так получится! Короче, я разберусь, не боись.
Сказал так, как будто сам в это поверил. Только почему‑то мне казалось, что уже ничто не будет легко и просто. Я поднял с пола книгу и выпал в осадок. То есть, просто потерял все мысли, слова, всякое соображение — и даже время. Я не заметил, как мои друзья ушли. Я осторожно трогал книгу, будто боясь обжечься. Я буквально по миллиметру изучал обложку — кожа, без намёка на буквы — ни автора, ни названия — как будто обложка у планшета. И пожелтевшая первая страница без намёка на слова. И огромные буквы на третей странице:
;;;;; ;;;;;; ;;; ;;;;;;; ;;;;
* * *
В замке повернулся ключ. Я положил книгу на столик и огляделся. Мои друзья убрали осколки вазы и вернули мебель на место.
— Пушкина читаешь? А руки мыл? — папа исчез в ванной, пожурчал, поскрипел, постучал, крякнул и снова возник в гостиной. В нашей семье много шума означает недовольство. Я закрыл книгу и увидел сходство с нашей вечерней Книгой.
— Папа… это не Пушкин.
Он приложил ладонь к моему лбу, открыл книгу и начал листать.
— Боже мой… какая древность… откуда?!
— Я нашёл чёрную книгу.
Я начал рассказывать. И отец всё понимал. Взрослые часто понимают больше, чем нам кажется. Когда я закончил свой рассказ, он положил узкую ладонь на книгу — по цвету почти не отличишь от переплёта — и сказал книге:
— Вот мы и встретились. Здравствуй, Зенодот!
— …Мефодий Маркович? — уточнил я.
— У великого чернокнижника бывает много имён.
— А Пушкин?
— А Пушкин слишком торопился — ему надо было вытаскивать прадеда, держать время. Но он сам, русский мальчик Саша Пушкин, оказался слишком большим узелком на ткани мироздания… слишком много энергии, слишком много мысли, слишком много страсти.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: