Линн Рэйда - Смерть и солнце

Не смей трястись, - мысленно приказал он сам себе. Иначе Ирем точно посчитает, что ты струсил.

До сих пор "дан-Энриксу" не часто удавалось переспорить сюзерена даже в мелочах, не говоря уже о чем-то важном. В прошлом разговоры с коадъютором часто напоминали ему схватку на мечах. Причем такую, где в руках у поединщиков - не тренировочное, безобидное оружие, а что-то легкое, бритвенно-острое, вроде аварских саберинов.

Крикс подумал, что за эти месяцы успел-таки отвыкнуть от общения с мессером Иремом. Но этот поединок слов и взглядов ему нужно было выиграть во что бы то ни стало.

- Монсеньор, у нас закончилась провизия. Часть Братства собиралась отколоться, чтобы грабить в деревнях. И наши раненые тоже не могли ждать, пока я найду вас и узнаю, что нам делать дальше. Может, это и измена, но у меня не было другого выхода.

Тут неожиданно вмешался незнакомый Риксу рыцарь, до этого молча слушавший их разговор с седла.

- Мессер, мне кажется, что ваш оруженосец прав, - заметил он. Южанин удивленно посмотрел на молодого человека, так свободно обращавшегося к коадъютору. - Лесное Братство - не разбойники. Пока что это всего-навсего голодные и доведенные до крайности люди; бывшие повстанцы и даже крестьяне, чьи дома спалил Эзар дан-Хавенрейм. Но если вы откажетесь принять их к нам, то Братство в самом деле превратится в кучку мародеров и головорезов. Я прошу вас, монсеньор, подумайте еще раз. Сделавшись обыкновенной шайкой, Братство будет причинять нам вред, в сравнении с которым пара сотен наконечников для стрел или одна подвода с хлебом - просто ерунда. А присоединившись к армии, антарские повстанцы смогут приносить большую пользу. Среди них есть превосходные разведчики, к тому же, они много лет успешно воевали против Бешеного принца. Разумеется, я не осмелился бы давать вам какие-то советы, но, если это решение зависело бы от меня, я бы не сомневался ни минуты.

Крикс с удивлением и благодарностью взглянул на своего неожиданного союзника. Казалось, тот заранее обдумал все доводы в пользу его предложения, и изложил их так, как должен был бы изложить сам Рикс. "Зря Сайм и Пчелоед отправили меня сюда. От меня никакого толку" - промелькнуло в голове "дан-Энрикса". Он столько времени раздумывал над тем, что сказать Ирему, и вот - какой-то человек, едва ли не впервые слышащий о Братстве, излагает все его соображения гораздо лучше, чем он сам.

Ирем едва взглянул на молодого человека.

- Хорошо, - заметил он после секундного раздумья. - Обещаю, что с каждого члена вашего так называемого Братства, который сложит оружие и сам придет в наш лагерь, будут сняты все обвинения в разбое и в их прошлых выступлениях против наместника. А там посмотрим.

Энонийца словно окатило жаром; он даже забыл про свой озноб.

- Сэр Ирем!.. Мы не просим вас о милости. Антарские повстанцы перебили "Горностаев", разорявших Правый берег и Заречье. Мне кажется, что этим они уже искупили всю свою вину перед наместником.

"Дан-Энрикс" с трудом удержался, чтобы не добавить "разумеется, если считать, что они были в чем-то виноваты". Проведя несколько месяцев среди антарцев, он начал смотреть на эти вещи несколько иначе, чем другие члены императорского войска. Про себя оруженосец коадъютора уже давно решил, что обязательно поговорит об этом с лордом Иремом, но начинать подобный разговор прямо сейчас, среди заснеженного леса, было бы по меньшей мере неразумно.

А сейчас южанин явственно представил, что сказал бы Даррек, если бы услышал его осторожную, уклончивую речь. И с языка почти помимо воли сорвалось:

- Моих товарищей унизит сама мысль о том, чтобы прийти в имперский лагерь без оружия, как пленные, и дожидаться, пока вы "посмотрите", что делать дальше. Неужели люди, уничтожившие гвардию Эзара, не заслуживают даже права сохранить свое оружие?..

Коадъютор давно убрал руки с его плеч, но до этой минуты Крикс все равно чувствовал, что рыцарь стоит совсем рядом. А сейчас, хотя его и Ирема по-прежнему разделяло расстояние не больше двух шагов, южанину вдруг показалось, что они находятся по разные стороны невидимой баррикады.

Крикс с горечью подумал, как нелепо все успело повернуться - иллирийцев и антарцев он воспринимает как "своих", зато сэр Ирем угодил в "чужие". Что думал об этом сам лорд Ирем, Крикс не знал.

Прозрачно-серые глаза смотрели холодно, без выражения.

- Вы всегда можете остаться там, где вы находитесь сейчас. Только учтите вот что. В местных деревнях вы сейчас много не награбите, даже если начнете следовать примеру Бешеного принца. О нападении на наши обозы тоже можете забыть. Если потребуется, я удвою и утрою численность охраны, но подводы будут приходить в Сокату целыми и невредимыми. Если не нравятся мои условия - можете возвращаться в лес и грызть кору. Боюсь, что ничего другого вы там не найдете. А теперь поехали, сэр Альверин. Этому молодому человеку стоит поразмыслить обо всем, что я ему сказал. Не будем ему мешать.

Отойдя от "дан-Энрикса", Ирем легко вскочил в седло.

Молодой рыцарь, так решительно вступившийся за Братство несколько минут назад, сейчас же развернул коня, чтобы последовать за коадъютором. А вот Линар замешкался. Вместо того, чтобы укоротить поводья и повернуть свою толстую кобылку вслед за остальными лошадьми, островитянин сгорбился в седле, глядя на пешего "дан-Энрикса" и бестолково теребя уздечку. Выглядел он в эту минуту почти так же, как когда-то - на скамейке на невольничьем торгу. Криксу до боли ярко вспомнился жаркий и многолюдный Филис, шумные торговые ряды и та беспечность, с которой он шел по городу, вытаскивая из кармана круглые соленые орешки и выплевывая на старинную брусчатку скорлупу. Это было в прошлом мае, но "дан-Энриксу" казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

- Ну, чего ты встал? Езжай за ними, - сказал он и закашлялся. Наверное, не стоило все-таки вспоминать про летний Филис. По контрасту на лесной прогалине как будто стало еще холоднее.

Лар посмотрел вслед Ирему, сглотнул и неуверенно пробормотал:

- Я лучше так… с тобой.

- Я тебе дам "со мной"! - вызверился "дан-Энрикс", вытирая губы. - Идиот! Проваливай отсюда, пока цел. И без тебя паршиво…

Лар еще несколько секунд поколебался, глядя то на Рикса, то на поворот дороги, но в конце концов все-таки тронул свою смирную лошадку пятками и неуклюже развернул ее обратно. Энониец с облегчением вздохнул. Чего-чего, а уж упрямства у островитянина хватало. И если бы вдруг Линар вбил себе в голову, что должен оставаться здесь, заставить его возвратиться в лагерь было бы непросто. Разве что действительно стащить островитянина с седла и надавать по шее.

Хорошо, что Лару все-таки хватило своего ума понять, что у "дан-Энрикса" сейчас и без него хлопот хватает.