Владимир Аренев - Под небом голубым
- Название:Под небом голубым
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Аренев - Под небом голубым краткое содержание
Под небом голубым - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Куда уйду я, если сердце здесь? Вращайся вкруг планеты, бедный спутник!
— между прочим, так будет легче ей. Это главное. Поверь, ей ведь тоже
— Спокойной ночи! Я тебе желаю такого же пленительного сна, как светлый мир, которым я полна.
— нелегко. «В ответе за тех, кого приручили…» Да! Решено. Завтра же
— как оставить мне тебя так скоро?
— позвонить, сказать, что согласен на их условия. На любые условия. В конце концов
— Я первая клялась и сожалею, что дело в прошлом, а не впереди.
— главное для тебя теперь — окончательно расправиться с надеждой. Вот
— Ты б эту клятву взять назад хотела?
— главный враг. Самый сильный, почти непобедимый. Казалось бы, она дала понять, что
— Да, для того, чтоб дать ее опять. Мне не подвластно то, чем я владею. Моя любовь без дна, а доброта — как ширь морская. Чем я больше трачу, тем становлюсь безбрежней и богаче.
— она
— Я все добро сложу к твоим ногам и за тобой последую повсюду.
— не любит тебя. Не любит, черт побери! Запомни это, запомни наконец! Эти слова должны — должны!!! — освободить
— Ты как ручная птичка щеголихи, прикованная ниткою к руке.
— тебя. Освободить наконец, освободить! Ведь и ей ты
— Приди же, ночь! Приди, приди, Ромео, мой день, мой снег,
— в тягость. Ей неприятно — неловко
— светящийся во тьме, как иней на вороньем оперенье! Приди, святая, любящая ночь! Приди и приведи ко мне Ромео!
— находиться рядом с тобой, видеть твои глаза — хоть ты и скрываешь, что должно скрывать. А жалость жалит сильнее, чем безразличие.
— Бедный муж, где доброе тебе услышать слово, когда его не скажет и жена на третьем часе брака?
— Нужно разорвать замкнутый круг. Время вылакает воспоминания из миски твоей памяти, вылижет насухо, и скоро ты нальешь туда новую похлебку. Спасение в том, чтобы не видеть ее. Только в этом
— Вне стен Вероны жизни нет нигде, но только ад, чистилище и пытки.
— спасение. Скорее бы добраться
— Из жизни выслать, смерти ли обречь — я никакой тут разницы не вижу.
— до телефона. Набрать номер (кстати, записная книжка с тобой?), набрать номер
— Когда ты мне об этом говоришь, ты мне топор вручаешь на подносе, чтоб мне с улыбкой голову срубить.
— набрать номер и согласиться. Да, мол, приезжаю завтра же. Нет, сегодня. Нет
— Молчи о том, чего не понимаешь!
— нет, не сможешь. Оставить ее выше
— удалиться, чтобы жить, или остаться и проститься с жизнью
— твоих сил! Ты — да прекратите же наконец спектакль, замолчите же!!! — ты разрываешься между ролью и неролью, которая тоже роль и требует игры, требует притворства, требует улыбки на лице — «я улыбаться мог одним лишь ртом, а тайный взгляд, когда он зол и горек, умел скрывать…» — и улыбаешься. Но уехать… Хорошо, положим
— Природа слабодушна и рыдает, но разум тверд, и разум побеждает.
— ты уедешь. На неделю, на месяц, на год. На жизнь, в конце концов. Но сны — куда ты денешься от снов? Скажи пожалуйста, куда ты спрячешься от снов, в которых вы вместе — смеетесь, и ты целуешь ее волосы и мягкие теплые ладони с прохладными подушечками пальцев, — куда
— Когда я вправе доверяться сну, он обещает мне большую радость.
— скажи на милость, куда
— Я видел сон. Ко мне жена явилась, а я был мертв и, мертвый, наблюдал. И вдруг от жарких губ ее я ожил и был провозглашен царем земли.
— куда ты сбежишь от снов?! Неужели существует такое благодатное место, где ты не будешь просыпаться в радости, чтобы через мгновение понять: на самом деле все по-другому. Нет, такого места не существует. Поэтому поклонись зрителям (тебе хлопают, слышишь?), поклонись и отправляйся-ка в гримерку, вытащи из кармана куртки записную книжку и иди звонить. Бывают спектакли, которые можно сыграть только один раз. Сегодня ты исчерпал свой лимит.
17. …страшного», — сказал Дар. «Вообще-то, именно так все и должно было произойти, — сказал Дар. — Ты же и сам знал это. Есть люди, которым никогда не жить в семье, люди, удел которых — восхождение по ступеням волшебной башни. Что, впрочем, не мешает им мечтать. Но нельзя мечтать все время, просто невозможно. Посмотри правде в глаза: ты предназначен для другого. Она — тоже. Вам никогда не быть вместе. Пойдем. Пойдем-ка. До колокольни не так уж далеко, всего пару этажей», — и обнял за плечи, и поволок — и ты не сопротивлялся.
18. … увидел ее потом, много-много позже, рядом с мужем. Они выглядели великолепно: он и она. В его взгляде не было ничего, он не знал. Она… Она была счастлива. В ее взгляде проступала жалость — не об утраченном, нет. Жалость к тебе, одинокому, благополучному, добившемуся успеха, запеленутому в славу актеру. И этот взгляд окончательно подтвердил то, во что ты не желал верить все прошедшие годы: вы чужие. Вот оно самое страшное, невыносимое, — не «любит-ненавидит», — а чужая. Отныне и навсегда. Ты не изменишь ничего в привычном укладе жизни. Ты будешь играть, как играл, и выходить на «бис», кланяться публике, жевать и пить, спать, учить роли, репетировать, ездить в такси, звонить приятелям, читать книги, встречаться с женщинами, расписываться на календариках и плакатах, отмечать праздники в шумных компаниях или в узком кругу близких друзей (последнее все реже и реже). (Праздники… странная штука. Всегда печаль, иногда — боль, тоска. Не потому что один — потому что не с теми, с кем хотел бы быть. Не с ней). Все останется как было. Ты не изменишь ничего. Только однажды остановишься, когда из окон дома напротив магнитофон пропоет: «…одиноким волком я бегал и одиноким волком умру». Будешь стоять, слушая песню до конца («Одинокий волк… — это круто! Но это так, сынок, тяжело! Ты владеешь миром — как будто, — и не стоишь в нем ничего!»). Жалость к себе? Нет, пустота. «…и одиноким волком умру». Завтра будет билет на самолет — летите на съемки за океан. Престижно, шикарно, роскошно. Бесцельно. Как и вся жизнь. (Ты поймешь это в кресле, глядя, как тонет в облаках земля — «ах, как много выпало снега!» — последний этаж башни на проверку оказался подвалом). Потом ты приедешь в город. Чтобы потеряться. Впрочем, нет — ты потерялся намного раньше. Теперь ты просто до-потерялся. Логическое завершение абсурдной жизни.
ЧЕЛОВЕК. ВСЕГДА.
19. Свеча горела на столе, свеча…
ГОРОД. БИБЛИОТЕКА.
20. Пренебрежение людьми не оправдывается ничем:
ни собственным талантом, ни избранностью, ни увечностью, ни даже смертью.
Глава шестая
ЧЕЛОВЕК. СЕЙЧАС.
1. Сначала он ничего не понимал. Портьеры памяти висели безжизненно — дырявые фанерные листы на окнах заброшенного дома. Потом… потом пришла первая дрожь узнавания, сперва слабая, как дыхание мотылька, перешедшая после в яростную агонию бешеного леопарда. Слова обретали смысл, проступали легкими штрихами, чтобы взбугриться литым барельефом и, окончательно вырвавшись из каменного плена забвения, ожить и зазвучать в полную силу. Вот тогда-то человек понял, о ком идет речь в книге. Но все равно не хотел верить, предпочитал думать о некоем совпадении, невероятном, невозможном совпадении… которому не место здесь — не выживет. И только когда последняя фраза («приедешь в город, чтобы потеряться») легла в сознание, словно в новенький, еще ни кем не заселенный гроб — признал. И уронил голову на прижатые одна к другой ладони, стискивая изо всех сил веки, чтобы не видеть, не читать этого! Не читать! Не видеть!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: