Chigis - Дары данайца

— Нет, сэр, при всех своих недостатках, руководители такого уровня в СССР, не могут принимать участия в коррупционных схемах. — Последовало разъяснение. — Там могут быть как — то замешаны родственники, или кто — то из ближайшего окружения, но сами высшие лица на такое не пойдут — это сразу даст возможность отстранить их от власти, а потерять власть в Советах, это потерять жизнь.

— Но после смерти Сталина многое изменилось.

— Не думаю, должно пройти больше времени, не меньше жизни одного поколения, чтобы забылся страх перед НКВД. Но где — то с середины семидесятых возможно мировоззрение людей в СССР должно начать меняться, тогда вероятно ваше мнение будет соответствовать действительности.

— Хорошо, будем считать, что обмен мнениями состоялся, — улыбнулся глава MI6, — однако позвал я тебя не по этой причине. Так получилось, что нашему агенту в СССР удалось получить доступ до одного из специалистов принимавшего участие в создании сверхмощной термоядерной бомбы. Конечно, верить всему тому, что мы получили в результате расшифровки пьяного бреда, сильно не стоит, однако на кое — что наши аналитики внимание обратили. По утверждению этого специалиста, для проведения серии испытаний должны были подготовить около пятнадцати термоядерных зарядов, а после успешного испытания в ноябре прошлого года и отказа СССР от дальнейших работ по наращиванию мощности термоядерных бомб, неиспользованные заряды не только не были разобраны, но наоборот вся работа была доведена до конца. И самое главное, эти заряды сразу предназначались для создания термоядерных бомб мощностью до двухсот мегатонн.

— Ого! — Не удержался Дэвид. — И где же такие бомбы можно применить?

— Вот! Ты сам задал главный вопрос, ответ на который требуют все наши политики. Есть предположение, что вес таких бомб будет в пределах десяти — пятнадцати тонн, поэтому доставка их имеющимися в настоящее время в Советах самолетами на большие расстояния невозможна. То есть цель, в данном случае, не США, а других целей для такой бомбы в Европе просто не существует. Отсюда следует вопрос, который ты и задал: Зачем коммунистам пятнадцать бомб мощностью в двести мегатонн? Что они собираются с ними делать?

— Даже не могу себе представить, — озадачился руководитель группы, — если воспользоваться психологическими портретами членов политбюро Советов, а там сильны амбиции, то, скорее всего, такой арсенал будет иметь важное политическое значение, вроде как они обладают самой большой дубинкой в мире. Но опять же, это будет иметь значение только после того, как определятся цели… Хотя… Да! Как раз возможно наличие таких целей и не нужно. Что произойдет, если все эти бомбы взорвать разом в одном месте?

— Хм, то есть ты считаешь, что это оружие устрашения не имеющее практической задачи?

— Предполагаю, сэр. Ведь необязательно уничтожать некий конкретный объект, когда можно уничтожить всю землю.

— Ты считаешь это возможно?

— Не знаю, и никто сегодня не может точно что — либо утверждать, — пожал плечами Дэвид, — а значит, это может стать оружием возмездия. Коммунисты вполне способны пойти на такое, они фанатики.

— Хорошо, будем считать, что мы вычислили их мотивы. — Согласился Дик, — но ты же сам утверждаешь, что никто точно не знает, что произойдет с нашей планетой, и следовательно, существует вероятность очередного большого «бума», вместо уничтожения планеты. Отсюда следует вывод, использование этих бомб намечается где — нибудь вдалеке от территории СССР. Где?

— Сэр, в данном случае у Советов нет выбора, они могут доставить эти бомбы только морем, и наибольшая эффективность от них будет у побережья Соединенных Штатов в Атлантическом океане.

— А почему не в Тихом?

— Потому, что у США на восточном побережье инфраструктура более развита, а значит, ущерб будет наибольший, да и в результате может пострадать побережье Камчатки, — Митчелл поежился от собственных выводов, — а там у русских полно объектов военного назначения.

— А здесь вместо Камчатки можем пострадать мы, — довел до логического завершения догадку подчиненного глава MI6. Это означает, что Великобритания не может остаться в стороне от назревающего конфликта в Карибском бассейне. Интересно. У нас есть какая — нибудь возможность выйти на контакт с представителем разведки Советов.

— Нет ничего проще, сэр, — пожал плечами Дэвид, — если вам нужны контакты с ГРУ, надо дать знать любому сотруднику посольства СССР. Если вам нужно выйти на КГБ, то лучше обратиться к аккредитованным журналистам, хотя здесь уже не все так однозначно.

Дик кивнул и на минутку задумался, в принципе ему как — то не было дел до ведомственной конкуренции секретных служб в Советах, но все же армейская разведка вызывала куда больше доверия, нежели выходцы из НКВД:

— Хорошо Дэвид, мы подумаем над этим. Что касается вашей дальнейшей работы, то теперь основной упор делайте на выработку предложений, которые будут способствовать увеличению разрыва между населением и властью. В идеале нужно достичь такого состояния, когда власть полностью замкнется на свои внутренние проблемы. Вы поняли мою мысль?

— Да. Именно для выработки таких условий и нужна была информация моей группы. — Кивнул Митчелл. — Но не кажется ли вам, что это для дополнительной работы имеющихся в моем распоряжении специалистов недостаточно?

— Вопрос на дополнительные штаты для нового отдела уже решен, так что не вижу препятствий для решения задач стоящих перед вами.

Трудное это дело заниматься созданием собственных банков. Нет, не так, зарегистрировать банк не бог весть как трудно, да и не надо это, банков, от которых осталось только одно название, хватает, и выкупить их сложности не представляет, а вот перерегистрировать их и переориентировать на другой вид деятельности та еще морока. И долги по старым обязательствам тоже приходится тянуть, но без этого никак, чтобы получить заем требуется история, никто в здравом уме новоиспеченному финансовому заведению денег не даст. Но дорогу осилит идущий, и, несмотря на трудности, семь банков к середине осени было в готовности, ну а история с развитием Карибского кризиса развивалась по прежнему сценарию.

Как и в моей реальности Кеннеди перемудрил с секретностью при подготовке операции вторжения на Кубу, запретив разведывательные полеты над ее территорией. Хотя военным на запрет президента было наплевать, и периодически тот или иной самолет «по ошибке» залетал на территорию острова свободы. Однако когда не знаешь что искать, то и не найдешь. К тому же первое время наши военные вели себя достаточно осторожно, качественно маскируя прибывающую технику и строительство стартовых позиций, но бардак в армии неистребим и уже четвертого октября первый же пролет высотного разведчика выявил плохо замаскированные контейнеры с ракетами, ну а дальше пошла потеха — мировая пресса взорвалась. Первое время цены на недвижимость на южном и восточном побережье США еще держались, а потом резко ухнули вниз, но мы не стали спешить — самый главный козырь пока не был введен в действие, нужно было подождать еще. Казалось бы зачем? А вот в том — то и дело, я же не зря говорил, что в покер втроем играть интереснее. Где — то к двадцатым числам октября сначала в желтой прессе, а потом уже и в серьезных изданиях появились сведения о Советской операции «Посейдон». Операция эта представлялась как последний отчаянный шаг СССР в случае если начнется ядерная война с США, одновременный подрыв десятка двухсот мегатонных термоядерных бомб по замыслу фанатиков — коммунистов должен был уничтожить землю, взывав цепную реакцию материи. То есть мир должен был быть гарантированно уничтожен. Однако первая волна паники была пресечена, хотя на робкие попытки некоторых ученых возразить никто внимания не обращал, все — таки испытания на Новой Земле еще были свежи в памяти. Но кто сказал, что мы на этом остановимся? Следом в прессу «просочились» слухи, что Советы свои сверхбомбы поместили в подводные лодки и отправили в Атлантический океан поближе к береговой линии США, и в данный момент они лежат на дне, ожидая приказа. Если все эти бомбы подорвать в океане, то возникнет гигантская волна, которая смоет все, что попадется ей на пути. Вот теперь до многих дошло зачем операция названа «Посейдон», это уже был удар ниже пояса, если раньше еще кто — то продолжал держаться за свое кровное на побережье, то теперь бросали все, даже не надеясь что — то с этого поиметь.