Chigis - Дары данайца

Умывшись, Федор сел за стол и Анна, его супруга сразу наложила щей в тарелку, естественно пустых, в летнее время на селе мясо брать негде, если только вдруг какое несчастье приключится — корова там ногу сломает или овцу волк задерет. Но и тогда не факт, что хоть что — нибудь достанется, а вот к зиме уже с мясной прибавкой полегче, там и забой выращиваемых на мясо свиней пройдет и на зайца силки можно ставить. Конечно же «охотиться» свободно не дают, хоть лесника здесь отродясь не бывало, но местный уполномоченный старается следить за всеми. Думаете, закон блюдет? Как бы не так, это он свою семью таким образом кормит, поймает «преступника», отберет добычу, и пусть идет дальше своей дорогой, и ведь никто на такие его действия не обижался, протокол же не составлялся. А что кровное отбирает, так и что с того, один раз поймает, да три раза не уследит, так что все почестному. Надо бы Димке снасть для рыбалки выдать, пусть на дальнее озеро сходит карасей наловит, если поймает с десяток, уже хорошо, а то с такой кормежки много не наработаешь. Правда, с озерцом этим не все хорошо, в прошлый раз какая — то шпана из поселка, что в километрах семи у железной дороги обосновался, отобрали снасти у сельских, да еще избили. Вроде бы уполномоченный обещал разобраться с этим случаем, даст бог, не тронут больше мальцов.

— Зинаида приходила, — стала делиться новостями Анна, — сестра к ней приезжала, говорит, что под Смоленском французы новый завод строят. Будут холодильники для квартир городских делать.

Федора эта новость, в отличие от тех, что он слышал от супруги раньше, заинтересовала. Раз строят новый завод, значит, еще работников не набрали и, следовательно, вакансии на различные специальности будут. Вдруг да получится устроиться туда на работу.

— Только знающие люди говорят, что не просто там работать будет, — продолжала Анна, не замечая вдруг появившегося блеска в глазах супруга, — вроде как эти французы уже в Калининграде завод построили и там в три смены на конвейерах работают. Всю смену не отдохнуть, не отойти, только чтобы в туалет сходить иногда подменяют. Представляешь, вот так весь день?

Ха, нашла о чем судачить, восемь часов поработать, это не от зари до темна спину гнуть, нет определенно надо бы про этот завод подробнее узнать:

— Сестра Зинаиды еще не уехала? — Проявил интерес Федор. — А то я бы с ней тоже хотел об этом заводе поговорить.

— С чего бы, — насторожилась Анна, — никак из колхоза съехать хочешь? Думаешь, там жить лучше будет?

— Всяко легче, — глава семьи откусил кусок хлеба, и прежде чем хлебнуть щей прошамкал, — здесь только зимой можно спину разогнуть.

— Так там у нас огорода не будет, — резонно заметила хозяйка, — картошки на зиму не запасешь, хранить где?

На эти слова Федор задумался, действительно, привыкли картошкой спасаться, в подполье она вплоть до июня хорошо сохраняется, даже если и прорастает в иной год, так и то чуток. А свекла вообще до осени лежит, как будто вчера засыпали…, а вот с капустой беда, ту если не заквасишь, так уже к январю сплошь гниль. Это после победы над Германией думали, вот приедем домой после демобилизации и заживем…, ан нет, не получилось хорошо зажить, тяжелый труд на весь световой день и мизерная зарплата, одно спасение, что колхоз в счет трудодней продуктами расплачивается. Не то, чтобы давали этих продуктов достаточно, но в купе с огородом прожить было можно. Вот только «Не хлебом единым», ведь еще надо как — то и одежду приобретать, а что удается стребовать с правления, ткань там тоже по очередности отпускают — слезы, даже дочь Валентину толком не оденешь. А ведь там еще трое подрастают, ну и как дальше жить? Сначала — то терпели, страна в руинах после войны, восстанавливать надо, но время идет, а ничего в жизни Федора не меняется, впрочем, меняется, вот теперь еще и трудодней благодаря Хохлу не заработаешь. Нет уж, хватит, а то получится как с отцом, уже и работать не может, и оформление пенсии под всякими предлогами задерживали.

— Все равно, — Федор зло посмотрел в окно, — хуже чем здесь, не будет. Городские всяко лучше живут.

С сестрой Зинаиды разговор был вполне предметный, Федора интересовало все, и как там строители споро работают и когда завод будет готов к приему новых кадров, и что предлагается в виде жилья, и какие подъемные будут платиться.

— Ну, ты уж из меня Дом Советов не делай, — возмутилась горожанка, — да откуда ж мне все это знать? Давай так, я как домой вернусь более подробно все попытаюсь разузнать, а потом письмецом Зинаиде отпишу.

Конечно же Федора такое устроить не могло, но и выхода не было, так что согласиться был вынужден. Однако жаловаться на судьбу злодейку колхознику долго не пришлось уже через три недели письмо Зинаиде пришло и на большую часть вопросов ответы там были. Еще через неделю Федор явился в правление за окончательным расчетом.

— Что это вдруг надумал? — Брови председателя колхоза выгнулись от удивления. — А ежели не отпущу?

— Почему? — Теперь уже удивился Федор. — Хохол мне все уши прожужжал, мол, колхоз меня из жалости приютил, да и трудодни перестал нормально начислять, я ж приходил, когда мне за поправку дамбы за два дня тяжелой работы всего полтора трудодня начислили. Вы разобраться обещали, но так ничего и не сделано.

Илья Степанович опустил голову и сделал вид, что изучает какой — то документ волей случая оказавшийся перед глазами.

— Разобрались уже, — буркнул он, — будет тебе два трудодня.

— Да на кой … мне такое счастье, — вспылил колхозник, — трудодни можно только летом заработать, а потом, когда итоги подводить, опять крик будет про тунеядцев?

— Ты тут не обобщай, — нахмурился председатель, — временные трудности, с райкома указание пришло улучшить показатели.

— Так они каждый год, эти указания, — пожал плечами вдруг успокоившийся Федор, — так и до бесплатного труда дойдет. А так, я из колхоза выйду и ваши «показатели» сразу намного лучше станут.

Как бы то ни было, но препятствовать отъезду своего работника Илья Степанович не мог, года два назад даже не обсуждал бы этот вопрос, а теперь вынужден отпустить, на этот счет вышло постановление. Плохое постановление, ведь покидали колхозы не какие — то там никчемные работники, а как раз те, на ком это хозяйство держалось.

— «Надо будет Хохлу хвост прищемить», — думал председатель, подписывая заявление, — «А то так совсем без дельных работников останемся, или пусть своих родственников заставляет нормально работать, а то совсем обленились за его широкой спиной».

Уезжал на новое место работы Федор один, он еще не лишился мозгов тащить семью с собой в неизвестность, и, кстати, сделал очень правильно, так как на заводе еще только начался монтаж оборудования, а в рабочем поселке только — только приступили к отделке домов. Не бараков, как везде, а домов в четыре этажа. В отделе кадров с ним долго не церемонились, сходу «воткнули» в бригаду и уже на следующий день он и еще около двадцати человек, таких же вчерашних сельских тружеников, затаскивали на подготовленные места оборудование. На более ответственную работу его перевели спустя две недели, когда приехали французские инженеры. Да работа была очень ответственной, ведь надо было по указанию француза что — то принести, подать, поддержать… Федору осталось только зубами скрипеть, когда оборудования в цеха тягали, он хоть какую — то пользу от своего труда ощущал, а тут как пацан какой, одна отрада оплата была все одно на порядок выше, чем в колхозе. Но вскоре и эта работа подошла к концу. Пришло время определяться с будущей специализацией.