Chigis - Дары данайца

Казалось бы, уж кому, а Леониду Ильичу нечего было жаловаться на жизнь, после случившегося инсульта в апреле шестьдесят третьего у второго секретаря ЦК КПСС Фрола Романовича Козлова, именно на Брежнева возложили основную часть работы больного, то есть фактически Хрущев признал в нем своего преемника. Однако на деле все оказалось далеко не так, во время совместной работы по урегулированию кубинского кризиса, Никита Сергеевич в сердцах заявил Леониду Ильичу, что тот не готов к работе на должности второго секретаря, забыв о том, что он продолжал тянуть работу в качестве председателя Президиума Верховного Совета СССР (в реальности такие претензии Хрущев предъявил Брежневу в июле шестьдесят четвертого и сместит его с занимаемой должности). Естественно острый ум Брежнева сразу позволил ему прийти к неприятным выводам — при этом руководителе страны будущего у него нет, и если он раньше осторожно прощупывал настроение своих соратников, то после этого заявления первого секретаря без оглядки пустился во все тяжкие.

Созданием питательной среды для формирования заговора как всегда послужила несдержанность Хрущева на одном из заседаний ЦК, посвященному положению дел со снабжением продуктов питания населения страны. Обсуждая вопросы, связанные с закупками большой партии зерна, Никита Сергеевич попытался предложить воспользоваться его хорошими отношениями с президентом Соединенных Штатов и осуществить закупку при его посредничестве, мотивируя это тем, что цены на зерно ползли вверх и только заступничество Кеннеди способно их остановить. Тут уже, несмотря на разногласия, члены ЦК стали активно возражать:

— Хоть президент США и знаковая фигура, но он не сможет повлиять на цены, которые устанавливает биржа. — Привел свои аргументы Брежнев. — Подозреваю, что после попытки вмешательства Кеннеди разразится скандал и вместо фиксированной цены на зерно, получим совсем не рыночные цены на волне ажиотажа.

— Ты это откуда взял? — Зло прищурился Никита Сергеевич.

— Этот вопрос я обсуждал с Патоличевым, — не испугался Леонид Ильич, — Николай Семёнович прямо меня предупредил, что даже если Кеннеди сумеет протащить решение по продаже запасов зерна в Советский Союз, то велика вероятность заполучить забастовку докеров, так как сейчас в США особенно сильно негативное отношение населения к СССР.

— Ерунда, — махнул рукой Хрущев, — рабочий класс не настолько настроен совать палки в колеса, скорее это будет провокацией капиталистов.

— Не понимаю, — пожал плечами Микоян, — французы нам предложили более чем приемлемые условия, почему мы должны отказываться от их предложения?

— Не серьезное какое — то предложение. — Никита Сергеевич откинулся на спинку стула. — Авантюрой от него несет. В Европе никто сейчас напрямую за золото не торгует, все используют долларовый эквивалент, с чего бы это частной компании приспичило связываться с такой обузой?

— Так, а нам — то до этого какое дело? — Развел руки в недоумении Микоян. — Мы же будем рассчитываться с ними по факту поставок, тут как не крути, а пока зерно не окажется в наших руках, мы ничего им платить не должны. Причем никаких затрат связанных с издержками продажи золота в США мы не несем. Более того, французы готовы поставить нам продукты мясо переработки, причем без маркировки страны производителя, так что договор с ниминас все равно не минует.

— Продажа золота частным лицам Франции запрещена. — Изрек Хрущев давно известную истину. — А раз так, то провокация обязательно будет. Представляете, какой скандал разразится, когда станет известно, что в обход Бреттон — Вудских соглашений СССР торгует золотом?

— А какой скандал? — Сделал вид, что не понял, Брежнев. Горячность первого секретаря сейчас играла ему на руку. — Мы там не присутствовали и никаких соглашений не подписывали, золото перевозим в Швейцарский банк на хранение и уже там произойдет передача. То, что расчеты по сделке будут связаны именно с этим золотом, останется в секрете, а как уж там им распорядится покупатель нас не касается.

— Да как вы не поймете? — Рассердился Хрущев. — Сами же принимали постановление о финансовой помощи коммунистическим партиям, а тут вдруг махинации с золотом. Да их в порошок сотрут, если прознают, что они от нас деньги получили. Не смотрите, что сейчас у нас с Францией хорошие отношения, они те еще провокаторы.

— Никита Сергеевич, — вмешался Полянский, занимавший должностьзаместитель Председателя Совета Министров СССР, — если узнают о нашей помощи их так и так преследовать начнут, с расчетами золотом это никак связано не будет.

Вмешательство сорока шестилетнего члена Президиума ЦК КПСС только подлило масла в огонь, Хрущев терпеть не мог, когда свое мнение при нем высказывает «молодежь»:

— Думаешь там, — при этом Никита Сергеевич, ткнул большим пальцем себе за спину, имея ввиду направление на Запад, — ничего не знают и не понимают? Все они знают, но пока не сильно стараются нас за руку схватить, но стоит нам с золотом проколоться, как сразу прозреют. Не ожидал я товарищи от вас такой близорукости, видимо пришла пора осуществить перестановки в ЦК.

Опс, а вот этого Никите Сергеевичу говорить не следовало, все так и замерли на своих местах, потеряв на время дар речи.

— Что, испугались? — Оскалился Хрущев. — Вот и подумайте на досуге. Хорошенько подумайте.

Люди и подумали, хорошо подумали, но вот результат их раздумий первому секретарю ЦК явно бы не понравился, потому, как люди решили, что проще осуществить в ЦК одну перестановку, чем затевать большое количество перестановок, которые вряд ли пойдут на пользу работе. И самое интересное, после того как первые же робкие попытки переговоров с Кеннеди подтвердили правоту Брежнева и Хрущев вынужден был согласиться с мнением политбюро, это не изменило к нему отношения «соратников», все понимали, что еще одно такое заседание и их точно сместят с занимаемых должностей. С этого дня Завидово, куда частенько приезжали высокопоставленные товарищи пострелять ни в чем неповинных животных, почти не пустовало, заговор в ЦК вызревал ударными темпами.

В отличие от оригинальной истории, в этой Никита Сергеевич до последнего дня, двадцать третьего марта шестьдесят четвертного года, не догадывался о том, что на этом его партийная деятельность в качестве первого секретаря ЦК КПСС будет закончена. В этот день начался очередной партийный пленум ЦК КПСС на котором должны были рассмотреть вопросы «Об интенсификации сельскохозяйственного производства на основе широкого применения удобрений, развития орошения, комплексной механизации и внедрения достижений науки и передового опыта для быстрейшего увеличения производства сельскохозяйственной продукции» и «О борьбе КПСС за сплоченность международного коммунистического движения». В общем — то, ничего необычного, но Хрущев решил заодно провести и кое — какие перестановки в ЦК, поэтому потребовал, чтобы на пленуме присутствовал весь его состав. Этот момент как раз и был признан «заговорщиками» самым подходящим.