Chigis - Дары данайца

По возвращению домой снова засел за писанину, надо продолжать нести разумное, доброе, но не вечное — все то, над чем мне сейчас приходится ломать голову через несколько десятков лет безнадежно устареет, появятся новые интеллектуальные системы, которые, извините меня, люди, низведут вас до уровня «чайников». А при переходе определенного технического уровня, интеллект машин скачком превзойдет интеллект человека на порядок, и не надейтесь, что все это всего лишь фантастика, нет, это суровая правда жизни.

Между делом отписался Шелепину, скоро двадцать шестого апреля, Ташкентское землетрясение, в моей истории жертв там практически не было, говорилось только о десяти погибших, не в пример меньше чем при землетрясении в Ашхабаде, где жертвами стихии стало около тридцати семи тысяч жителей. Однако, в советское время люди больше знали о Ташкенте, чем об Ашхабаде. Это, видимо, потому, что весь СССР участвовал в восстановлении столицы Узбекистана, а ход строительства широко освещался в прессе. Интересно, как теперь Шелепин будет объяснять предстоящее землетрясение, прогнозировать его пока не научились.

Кстати, что — то мы американцев давно не троллили, не порядок, два с половиной года прошло со времени памятных событий, уже давно всю недвижимость, которая нам досталась дешевле, чем даром, сумели переварить, пора бы снова ими заняться. Кто у нас сейчас там вовсю жирует? IBM? Отлично, «ударим автопробегом по бездорожью разгильдяйству и бюрократизму». Как нажиться на голубом гиганте? Да очень просто, сегодня они стригут весь мир на волне ажиотажа, все ждут чуда от больших компьютеров, но, получив в собственность тонны электроники, начинают соображать, что их цинично развели на баксы. Однако признаться в этом не спешат, нельзя показывать себя неудачником. Но если вдруг найдется такой человек, который, вооружившись фактами, развеет морок компьютерной магии, то удар по IBM будет такой, что компьютерный гигант получит многомиллионные убытки. Акции естественно обвалятся, и нашей главной задачей будет не упустить этот момент.

Ну и на закуску, наконец — то заработал мой космический секретный отдел в Дубне. Было наивно полагать, что получив такие мощности в Советском Союзе, мы будем нацелены только на одну программу, вот уж хрен, естественно сразу начались разработки новых технологий, которые позволяли электронным схемам работать в тяжелых условиях космоса. Не буду долго рассуждать о технических проблемах, но смысл в том, что существующая электроника крайне отрицательно относится к рентгеновскому и гамма — излучению, образующихся при торможении в материале корпуса электронного устройства высокоэнергетических частиц, коими богат космос. Для того чтобы электроника продолжала работать в таких условиях нужно применять не только иные материалы для ее производства но и идти на целый ряд технологических ухищрений которые делают ее производство очень дорогой. Дорогой по затрачиваемому времени на изготовление, а не по цене исходных материалов. И вот в конце ноября шестьдесят пятого года смогли получить первые микросхемы логики, которые устойчиво работали не только в условиях повышенной радиации, но и при значительных колебаниях температуры. Теперь открывалась возможность резко сократить размеры спутников и увеличить сроки их функционирования, а то ведь до смешного доходит, время работы спутников на орбите иногда исчислялось неделями.

Не смог так же устоять перед солнечными батареями, на сегодня применяемые в космосе солнечные панели имеют низкий КПД и быструю деградацию рабочей поверхности, применив другую технологию формирования преобразующего свет слоя, можно неплохо заработать. Вот только заработать можно будет не конкретно на поставках этой продукции в США, они ни при каких обстоятельствах не буду пользоваться чужими изделиями в космической технике, так же как и СССР, а на земном потребителе. Просто использование космических технологий в земной жизни, это убийственная реклама, а если эти батареи на самом деле слетают в космос — то будет полный трындец. Что еще мне известно из космических технологий, которые будут выглядеть совсем уж фантастически? О, знаю что — ионный двигатель, на самом деле этот пресловутый ионный двигатель вовсе не фантастика, еще в шестьдесят четвертом году на аппарате «Зонд—2» был установлен плазменно — эрозионный двигатель. Он использовался в качестве двигателя ориентации с питанием от солнечных батарей. Сам ионный двигатель ничего такого заумного из себя не представляет, получить плазму несложно, разогнать ее с помощью ускорительных сеток тоже не проблема, но как известно всем, дьявол кроется в мелочах. Плазма это все — таки плазма, чем выше ее плотность, тем выше КПД ионного двигателя, и тем выше температура плазмы, и нет на земле таких материалов, которые бы смогли справиться со звездными температурами. Однако развитие в этом направлении не остановить и то, что сегодня откровение завтра уже обыденность, а значит делать сказку былью наша задача, тем более, что большой коллектив для этого не нужен, необходимо просто пробежаться по цепочке технологий, которые приобрели кровь и плоть в двадцать первом веке, без тупичков и закоулков. А пока дело делается, надо думать о том, как подвигнуть «советских маршалов простых» воспользоваться нашим желанием помочь развитию космонавтики в СССР

Однако, просто так обратиться к советским ракетчикам я не мог, сначала надо было заинтересовать проектом связи месье Дюпона, организовать акционерное общество, потом обратиться за разрешением к французскму правительству, и после благословения, добиваться любви от NASA (Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространств). Ну а когда мне с негодованием откажут во взаимности, можно обратить внимание на Советский Союз. И американские «друзья» не подвели, они прислали настолько вежливый отказ, что все восприняли его как очередное хамство, поэтому нам не только разрешили, а даже рекомендовали решать задачу через СССР.

После новогодних праздников Дмитрий Фёдорович Устинов, курирующий вопросы обороны в ЦК, вызвал на «разговор» Владимира Николаевича Челомея.

Разговор шел долго, Дмитрия Федоровича интересовало все, от перспективных разработок в области ракетоносителей, до состояния производственной базы. Челомей не кривился, и рассказывал обо всем обстоятельно, понимал, что после того как Королева упекли в клинику получить подробную информацию в ЦК могли только непосредственно у главных конструкторов.

— Так что с тяжелым носителем «УР—500», — вдруг поинтересовался Устинов, — вроде бы испытания прошли успешно, когда в серию пойдет?