Chigis - Дары данайца

— А с чего кто — то решил, что это сотрудники нашего ведомства? — Пожал плечами руководитель ГРУ.

— Ты, Иван Александрович не торопись отказываться, — усмехнулся Шелепин, — а то ведь, если это не твои люди, то значит, следили за ним агенты западных спецслужб и нам потребуется проводить мероприятия по установлению ппринадлежности следивших — вдруг у нас где — то серьезно подтекает.

— Ладно, — сдался Серов, — наш косяк, а ты мог бы и сам догадаться, какая реакция последует с нашей стороны, когда за рубеж направляется неподготовленный к работе в кап. странах сотрудник КГБ.

— И для этого понадобилась вот такая многочисленная команда? — Брови Александра Николаевича выгнулись в удивлении.

— Понадобилась, — кивнул Иван Александрович, нисколько не смущаясь, — и ты прекрасно знаешь почему.

Да уж, Шелепин понимал всю подоплеку действий ГРУ, но никогда бы не посмел говорить об этом настолько прямо, все — таки Серов, не смотря на приписываемую ему хитрость, не приемлет дипломатических методов.

— Это ты сейчас так намекнул на то, чем занимался Никифоров под твоим руководством?

— Какие уж тут намеки? И так ясно, для встречи какого агента тебе нужен был этот сотрудник. Но ты ведь не за этим ко мне пришел?

— И за этим тоже, — не остался в долгу Александр Николаевич, — давайте все же не будем мешать работе друг дружке, мы не лезем в ваши дела, а вы не препятствуйте нашим.

— Договорились. — Просто кивнул Серов. — Что еще?

Иван Александрович действительно оказался вменяемым человеком и быстро вник в суть проблемы:

— А что, кто — то действительно хочет разместить наши ракеты на Кубе?

— Пока еще нет, — ответил Шелепин, — но идеи уже такие появились. Пока идет разговор о помощи кубинцам нашими воинскими частями, но кто мешает подумать чуть дальше?

— Хм, представляю какой вой поднимут американцы, — руководитель ГРУ потряс переданными ему документами, — в конгрессе уже вовсю раздаются требования о вмешательстве военных в конфликт, а после такого война станет неизбежной.

— Обязательно, — согласился Александр Николаевич, — вот за этим к тебе и пришел, надо бы вам тоже к этому подключиться, а то ведь только моей информации могут и не поверить.

— Прогнозировать не моя задача, — тут же отмахнулся Серов, — а вот настроения военных и политиков проверим. Заодно и на западе информацию соберем.

— Вот и ладушки, — выдохнул Шелепин с облегчением, — главное нам надо вовремя вмешаться, а то ведь у некоторые наши генералы начинают в свои игры играть, а чем это может закончиться думать не желают.

— Ну что там, Борис Николаевич, не сильно стружку в управлении снимали? — Поинтересовался секретарь парткома завода Перерушев у директора электровозостроительного завода.

Курочкин бросил злой взгляд на партийца:

— Что значит «не сильно»? Наслушался такого, на годы вперед хватит. А иначе зачем бы вызывали? В общем, никого наши трудности ТАМ не интересуют, требуют, чтобы обеспечили выпуск новых электровозов, как и было запланировано.

— Это понятно, — кивнул Перерушев, — ну хоть поставщиков приструнят?

— До наших поставщиков дело вообще не дошло, — зло ухмыльнулся директор, — сказали, что не рассматривают рабочие моменты на совещаниях, сначала на одном совещании потребовали повысить производительность труда на десять процентов, а потом на другом уже взялись за новое, восьмидесятое изделие. Естественно ни о каком увеличении фондов речи не велось.

— Ну, повысить производительность труда можно, — почесал затылок секретарь парткома, — но для этого требуется сначала со снабженцами разобраться, а то полмесяца простой бригад, а остальные полмесяца штурмовщина.

— Ты меня сейчас учить взялся? — Повысил голос Курочкин. — Думаешь один такой умный? В общем, так, сейчас соберу совещание, будем решать вопросы снижения расценок по работам, хоть немного по издержкам отыграем.

— Подожди, Борис Николаевич, не торопись, — Перерушев выставил руки вперед в защитном жесте, — средняя зарплата рабочих на заводе и так низкая, если ее еще понизить, то народ от нас побежит. И ведь первыми побегут лучшие, а те, кто нам на хрен не сдался, здесь останутся, палкой не вышибешь.

— Ну, раз ты такой умный придумай что — нибудь другое, до начала совещания у тебя сорок минут.

— А чего тут думать? — Мотнул головой секретарь парткома. — У нас ИТР на заводе как собак не резанных, вот их и сократить. Поверь мне, если треть убрать, то никто и не заметит их отсутствия.

— Думай чего предлагаешь, — хлопнул по столу рукой Курочкин, — тогда сокращение штатов в следующем году в план вставят, от достигнутого. А потом будуттребовать еще с десяток процентов сократить. С кем работать останемся?

— Так под новое изделие нам вроде как наоборот штат увеличили.

— Нет уже этих штатов, — махнул рукой директор, — исполком вмешался, ну наймем мы еще тысячи полторы рабочих, а селить куда? В бараках места нет, а новое жилье в планах только через четыре года — говорю же, фонды нам обрезали.

— Ой не знаю, — выдохнул Перерушев, — побежит народ, вот тогда действительно выпуск нового изделия завалим.

— Не каркай под руку, и так на душе кошки скребут, а нам еще нужно новое оборудование в цехах установить, и людей обучить. Так что думай давай, как план по производительности и восьмидесятому изделию будем выполнять.

Совещание состоялось в начале апреля, а уже в мае комиссия организованная директором выдала первые рекомендации по снижению расценок оплаты труда на тридцать и более процентов.

— Вот бл…ть, совсем ох…ли. — Возмущались рабочие. — Даже подготовку рабочего места вообще из тех. процессов выкинули?

— Подождите, ребята, не надо тут дергаться, — пытались мастера успокоить особо активных рабочих, — если работа будет организована без простоев, то ничего страшного не произойдет, в зарплате не потеряем.

Но люди в благополучный исход не верили, и недовольство потихоньку начинало набирать силу.

«А 1 июня по радио объявили о «временном» повышении цен (до 35 %) на мясо, молоко и другие продукты. Это сообщение повергло в шок всю страну.

Особенно в это было тяжело поверить на фоне того что до этого последние несколько лет правительство ежегодно снижало цены, хоть на несколько копеек, но снижало. И тут такой удар…

Но даже при таком бедственном положении рабочие даже не помышляли о забастовке, они всего лишь обсуждали, как жить дальше. Но о недовольстве вскоре стало известно и высшему руководству завода: в цех пожаловал сам директор завода Курочкин. Если бы он откликнулся на беду рабочих, или хотя бы просто по — человечески посочувствовал, то возможно никакой трагедии не случилось бы. Но он повел себя по — барски и, увидев подошедшую торговку с пирожками, коротко бросил: «Не хватает денег на мясо и колбасу, ешьте пирожки с ливером». Эта фраза, позже ставшая исторической, и стала последней каплей терпения рабочих. Из толпы послышались крики: «Так они над нами ещё и издеваются!»