Макс Мах - Командарм
- Название:Командарм
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент АСТ
- Год:неизвестен
- ISBN:978-5-17-116979-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Макс Мах - Командарм краткое содержание
Командарм - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Берзин, Ян Карлович(Петерис Янович Кюзис, 1889–1938) – советский военный и политический деятель, один из создателей и руководитель советской военной разведки, армейский комиссар 2-го ранга (1937).
Восьмая армия– сформирована приказом РВСР от 26 сентября 1918 года, переформирована в марте 1920 года в Кавказскую трудовую армию. В феврале – марте 1920 года под командованием Г. Я. Сокольниковаучаствовала в разгроме войск Деникина, захватила Кубань, Новороссийск.
Гай, Гая Дмитриевич(1887–1937) – советский военачальник, участник Гражданской войны.
Гиттис, Владимир Михайлович(1881–1938) – полковник Царской армии, советский военачальник, командовал фронтами во время Гражданской войны, комкор (1935).
Егоров, Александр Ильич(1883–1939) – советский военачальник, один из первых маршалов Советского Союза (1935).
Корк, Август Иванович(1887–1937) – подполковник Царской армии, командующий армиями в период Гражданской войны, командарм 2-го ранга (1935).
Лашевич, Михаил Михайлович(1884–1928) – российский революционер, советский военный деятель, участник левой оппозиции. Член РСДРП с 1901-го. Член ЦК в 1918–1919 годах. Член РВСР, входил в состав РВС ряда армий и фронтов, в том числе Южного фронта, командующий ряда армий.
Серебряков, Леонид Петрович(1888–1937) – член РСДРП(б) с 1905 года. С лета 1917 года – член и секретарь Московского комитета партии. В 1919–1920 годах – секретарь Президиума ВЦИК и одновременно член Реввоенсовета Южного фронта и ЦК РКП(б). Был начальником Политуправления РККА. С 5 апреля 1920 года по 8 марта 1921 года – секретарь ЦК РКП(б). С 1921 года работал в НКПС РСФСР (СССР). Сторонник левой оппозиции.
Сокольников, Григорий Яковлевич(1888–1939) – советский государственный деятель. Член РСДРП(б) с 1905 года. Член ЦК РСДРП(б) (1917–1919 и 1922–1930), член Политбюро ЦК РСДРП(б) (октябрь 1917), кандидат в члены Политбюро (1924–1925). В гражданскую войну член Реввоенсовета 2-й и 9-й армий Южного фронта. В 1920-м – командующий Туркестанским фронтом. С 1922 года заместитель и позже народный комиссар финансов, провел знаменитую денежную реформу, ввел в оборот золотой червонец. Принадлежал к левой оппозиции.
Уборевич, Иероним Петрович(1896–1937) – советский военный и политический деятель, командарм 1-го ранга (1935).
Глава 2
…Никогда не поздно
Весна прошла. Наступило лето. Жара, пыль. Но дела, имея в виду здоровье, как ни странно, пошли на лад. Не обремененный заботами, Кравцов вволю спал, питался сносно, а то и вовсе хорошо, писал обзоры на военно-теоретические темы, гулял и вскоре начал даже плавать. В былые годы он не просто умел держаться на воде, но и слыл настоящим спортсменом. Неву, помнится, переплывал, хотя это и не Волга. И в Италии неоднократно ездил к морю. После пресной и мелководной Балтики соленая вода в свое время сильно удивила Кравцова, но теперь он буквально блаженствовал, «растворяясь» в теплом физиологическом растворе черноморского разлива. Одна беда – большую часть времени сильные течения не давали морю достаточно прогреться, и Кравцов изрядно мерз. И это уже было отнюдь не удовольствие, но стимул к активной физической работе. Вот Макс Давыдович и плыл. Как и сколько мог, а возможности, увы, оставляли желать лучшего.
Однако постепенно мясо нарастало на костях, и тут и там начинали оформляться к вящему удовольствию хозяина всевозможные бицепсы и трицепсы, так что заметивший это Кравцов тут же поспешил придать стихийному процессу необходимые направление и осмысленность. Зарядочка по утрам, пробежки, стрельба из нагана, пешие прогулки и ежедневные заплывы сделали свое дело. Организм окреп, и повышенного пайка стало не хватать. Пришлось пустить в ход денежное содержание. Наличности у Кравцова было немного: оклад содержания красных командиров был и так невысок, да и то сказать – не оклад, а слёзы – по большей части выдавался натурой: крупами, картошкой, салом, ржавой селёдкой. Но, с другой стороны, Кравцов не был обременен ни семьей, ни поисками жилья. Он вполне мог позволить себе изредка прикупать на оставшиеся гроши кое-что из съестного у крестьян и содержавших приусадебное хозяйство одесских обывателей. Немного овощей и фруктов, вяленую рыбу, вино из-под полы – сухой закон на дворе, белый хлеб и самосад… Вроде бы и немного, но нелишне. Отнюдь нет.
И вот однажды утром, дело было в середине июля, Кравцов встал как всегда спозаранку – солнце только-только показалось над обрезом морского горизонта. Поприседал да поотжимался, «перекрестился» пару-другую раз пудовой гирей, пробежался по холодку до пустынного пляжа, окунулся не без удовольствия, поплавал и, пробежавшись в обратную сторону, то есть в гору, вернулся на «дачу».
Солнце уже стояло высоко. Воздух прогрелся, хотя настоящая жара еще не наступила. Кравцов сполоснулся холодной пресной водой, благо в заросшем саду за домом имелась настоящая действующая колонка. Артезианская вода не прогревалась и днем – в самое пекло, – а уж по утреннему времени могла и мертвого с одра поднять. Кравцов облился раз-другой, покряхтывая и матерясь сквозь зубы, обтерся, побрился и, как чуял, надел свежее белье и чистую форму: синие кавалерийские галифе, высокие сапоги и френч французского покроя. Перетянулся поясным и плечевыми ремнями, чтобы чувствовать себя не «абы кем», поправил, чуть сдвинув на поясе кобуру с наганом, привинтил ордена, воспользовавшись заранее пробитыми и обметанными ниткой дырочками на левой стороне гимнастёрки, и с чувством «пролетарской» гордости взглянул на себя в зеркало. Из мутной серебристо-ржавой мглы на Кравцова глянул высокий худой военный. Подтянутый, коротко стриженный, справный. На висках седина, над высоким лбом тоже, но глаза смотрят твердо, сухое лицо выражает решимость.
«Недурно, – решил Кравцов, изучив доступные восприятию детали. – Вполне».
Он спустился в «залу», служившую «дачникам» столовой, получил у повара – время завтрака только-только подошло – тарелку с ячневой кашей, три приличных по размеру ломтя ноздреватого и как бы влажного черного хлеба и худосочную сельдь едва ли в длину своей ладони. Налил из титана полулитровую кружку кипятка с морковной заваркой и сел за стол. Еда ушла быстро. Даже ржавая селедка, в которой больше соли, чем рыбы, закончилась раньше, чем Кравцов успел насытиться. Но он не отчаивался. Сегодня голодным ходить не придется. Бывший командарм наполнил кружку по новой, пожелал всем хорошего дня и ушел к себе – работать над очередным опусом. На этот раз он писал записку о милиционных формированиях. Не то чтобы на эту тему много написано, но кое-какой опыт имелся и во Франции, и в Североамериканских Соединенных Штатах. Да и у самого Кравцова после прочтения книги Тодорского «Год с винтовкой и плугом» появились неожиданно крайне интересные мысли о резервистах мирного времени. Возникало ощущение, что где-то он уже такое читал или слышал, вот только где, как бывало с ним уже неоднократно, вспомнить не мог. Приходили в голову какие-то глупости, что-то связанное с евреями [6] Кравцов «вспомнил» о резервистах Армии Обороны Израиля.
, но при чем тут евреи и вовсе без чекушки не разберешь. А на дворе сухой закон, и до «рыковки» [7] В декабре 1924 года – то есть 10 лет спустя после введения сухого закона (1914) – в России вновь начался выпуск казённой водки. Однако это была не привычная нам сорокоградусная водка, а тридцатиградусный напиток, прозванный в народе «рыковка» по фамилии председателя Совнаркома А. Рыкова.
еще, почитай, три года ждать, да и та, как бы не тридцатиградусная…
Интервал:
Закладка: