Сергей Лысак - Иван Мореход [СИ]

- Не задавите этого гяура, он мне нужен живой!

Турецкая речь произвела впечатление на пойманного, и он тут же затараторил.

- Да вы что? Я же ничего больше не знаю!!!

- Я не верю тебе, урус.

Иван очень умело изобразил речь турка, который знает русский язык, но говорит на нем с сильным акцентом. Тут до попавшего в ловушку дошло, что перед ним казаки, а не турки, и он попытался выкрутиться.

- Православные, да вы что?!

- Мы-то православные, а вот кто ты, мил человек, пока неясно. Куда же это ты среди ночи путь держишь?

- Так домой в Черкасск, не успел засветло!

- А что кричал, что ничего больше не знаешь?

- Так испугался просто!!! Подумал, что турки схватили! Вот и сказал, чтобы сразу не убили!

- Ну-ну... Давай-ка по душам потолкуем, пугливый ты наш. Чего это ты там н и ч е г о б о л ь ш е не знаешь?

Добычу связали, и заткнув рот кляпом, уволокли в находящуюся рядом балку. Шуметь было нельзя, поэтому казаки с сомнением поглядывали на Ивана.

- Ваня, он ведь орать начнет, а турки могут неподалеку быть и услышат.

- Не услышат. Кляп поначалу оставим, а потом и сам орать не захочет. А ну-ка, казаки, дайте ему десяток нагаек!

Два раза просить не пришлось, и пойманный гонец тут же взвыл, но кляп надежно предохранял от излишнего шума. Когда порка прекратилась, Иван склонился над лицом с ужасом глядевшего на него человека, и вырвал у него кляп изо рта.

- В глаза мне смотреть!!! Как твое имя?

- Тимофей Милютин...

- Куда направлялся из Черкасска?

- В Кривую балку...

- Зачем?

- Иван Большой послал...

- Зачем?

- Туркам весть передать...

- Какую?

- Казаки собираются идти на Азов...

Дальнейший разговор оказался весьма интересным, но гонец воеводы не знал всех тайн своего хозяина. Тимофей прибыл на Дон вместе с воеводой под видом крестьянина, сбежавшего сюда в поисках лучшей доли, и ни у кого не вызывал подозрений. Но он был всего лишь гонец, которому лишнего знать не положено. На словах передавал туркам нужные сведения, чтобы не доверять их бумаге. И до сих пор никаких накладок не случалось. Цель воеводы была очень проста - как можно больше ослабить казаков в борьбе с турками и татарами, чтобы потом легче было московскому царю подмять под себе казацкую вольницу. И определенных успехов в этих тайных государевых делах Иван Савостьянович Хитрово уже добился. Недавняя встреча с турецкой эскадрой - тоже его рук дело. Правда, результат оказался противоположный ожидаемому. Казаки не только не понесли больших потерь, но еще и захватили четыре турецких корабля из девяти, сняв с них все ценное и освободив гребцов-невольников. И теперь они хотят развить свой успех. Неожиданным и быстрым ударом снова взять Азов, пока туда не подошло подкрепление. Услышав это, казаки с удивлением переглянулись. Какой еще Азов?! Но Иван продолжал допрос, выспрашивая самые мелкие подробности. Когда закончили, и из гонца уже больше ничего выжать было нельзя, Иван и Петр переглянулись.

- Вот это улов, Петро! Таким вестям цены нет!

- Цены-то нет, да только что толку с тех вестей? В чем мы воеводу обвинить можем? Слова этого холопа, при котором ни письма, ни чего-либо другого из доказательств нет? А одни лишь слова? Так воевода скажет, что это ложь.

- Нет, Петро. Думаю, что атаман его ни в чем прилюдно обвинять не будет. А выждет время, и в один прекрасный день просто поговорит по душам с воеводой. Причем так, что либо он будет на казаков работать, либо беда с ним приключится. К примеру, грибочков нехороших поест. Или турки на него осерчают за то, что он их обманывать вздумал, и подсылов своих подошлют его убить. Да мало ли, что случиться может.

- Это ты о чем?!

- Петро, ты так и не понял? Гонец послан с вестью, что мы собираемся вскорости брать Азов. Это главное. Все остальное, что он поведал, туркам либо не интересно, либо они это и так уже давно знают. Но ни ты, ни я, ни кто-либо из нас в этот поход на Азов не поверит, поскольку мы-то знаем, для чего здесь больше, чем полночи просидели. Значит что? Вести о скором походе на Азов неверные, и воеводе их умело подсунули, чтобы он в них поверил и туркам сообщил. Как подсунули, кто подсунул, и что сделали, чтобы поверил, - того не ведаю. А вот для чего - догадываюсь. Чтобы турки все силы на укрепление Азова бросили, и в другие места пока не совались. Похоже?

- Гм-м, а ведь похоже... И что теперь?

- А теперь прячем этого Иуду получше, чтобы его никто не нашел. Коня поближе к Черкасску отведем и отпустим. Конь сам домой вернется, а воевода пусть голову поломает, куда его гонец подевался. Если бы он на татар случайно напоролся, то они бы коня себе забрали. Если бы решил у турок остаться, то вместе с конем. Если бы на него волки напали, то и коню не уйти. А если бы и ушел, то со следами волчьих зубов. А так - конь целый и невредимый вернулся, а седока нет. Есть над чем голову поломать. Или поймет, что попался его гонец, и казаки теперь все знают, а не говорят потому, что что-то против него замышляют. Как знать, может начнет суетиться и ошибки делать.

- Ну, Иван, голова! А ведь и взаправду так получиться может! Ладно, казаки, за дело. Нам еще до рассвета вернуться надобно...

Возвращение в Черкасск прошло незамеченным. Казаки разошлись по домам, а Трегубов предупредил Ивана, чтобы к атаману пока что не лез, он сам все доложит. Как понадобится - позовут. Не надо сейчас внимание к себе привлекать. Иван был совершенно не против, и с чувством выполненного долга отправился на боковую. Начальство есть - пусть оно и решает. А он свое дело сделал, причем сделал хорошо. И даже умелый кат не понадобился.

Неделя прошла в относительном спокойствии. Добычу, взятую в недавнем походе, уже поделили, Иван помогал матери по хозяйству, а отец с самого утра уходил по делам. Степан Платов прекрасно понимал, что его старший сын уже окончательно и бесповоротно оказался причастен к тайным делам войскового атамана, но с расспросами не лез, и на остальных домочадцев цыкнул, когда те стали проявлять ненужное любопытство, почему это Иван дома не ночевал, и лишь под утро пришел? А то, что в данный момент сына не трогают и никуда не зовут, значит на то есть свои причины.

Исчезновение гонца никаких заметных действий со стороны воеводы и его приближенных не вызвало. Во всяком случае, внешне. Знакомые, конечно, забили тревогу, когда конь без седока домой вернулся, даже искать отправились, но ничего не нашли. Полковник Косагов ходил злой, и старался ни с кем не разговаривать, поскольку его уже достали ехидными подначками. Если сами казаки еще держали себя в руках и не переходили границы дозволенного, то вот их жены никакого удержу не знали. И очень скоро полковник превратился их стараниями в посмешище, вслед которому улюлюкали мальчишки, а бабы и девки не упускали случая поупражняться в острословии. И самое обидное, что его вины в случившемся как раз и не было. Но попробуй только заикнись об этом...