Анатолий Матвиенко - На службе зла. Вызываю огонь на себя
- Название:На службе зла. Вызываю огонь на себя
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Яуза, Эксмо
- Год:2013
- Город:М.
- ISBN:978- 5- 699- 63477-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Анатолий Матвиенко - На службе зла. Вызываю огонь на себя краткое содержание
На службе зла. Вызываю огонь на себя - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Не вижу такого кризиса.
— Я тоже. Зато коммунисты его видят.
— Стало быть, вы за Сталина и сильный Советский Союз, Боже, название-то какое. Даже слово «Россия» из имени страны выбросили. Допустим. Чем больной Ленин мешает?
— Окончательному захвату власти. Ваш бывший подопечный даже в парализованном состоянии остается номинальным лидером. Есть, кстати, сведения, что Ульянов не так сильно болен, как ЦК рассказывает всему миру. Фактически в Горках он под домашним арестом. Рядом с ним верные люди — Крупская, Гиль и сестра Мария. Получается равновесие, но крайне неустойчивое. Ленину бы умереть, быть с помпою похороненным, а Сталин сам разберется с Троцким.
— Может, лучше устранить товарища Лейбу?
— Не годится. Он здоров до неприличия. Его внезапная смерть будет вменена Сталину как политическое убийство, а наш горный орел пока не настолько силен, чтобы отмахнуться от подобного обвинения. К тому же избавляться нужно не только от Троцкого, но и всех ультралевых троцкистов, мечтающих о немедленной революционно-освободительной войне. Вы холода не боитесь? — неожиданно спросил Шауфенбах.
— Какие здесь холода. Новый год через месяц, а морозов нет. То солнце, то слякоть. Вот в России в это время…
— Тогда давайте прогуляемся.
Марсианин всегда был одет богато и по сезону. Никольский полагал, что тот не замерзнет даже голышом. Нечеловеческому существу чужды слабости человеческого организма.
— Предположим, Ульянова действительно необходимо умертвить. Как вы себе это представляете? Тем более с моим участием. А может, больной сам отдаст концы?
— Количество ваших вопросов свидетельствует о молодости ума. Начну с последнего. У меня намного меньше источников информации, чем в семнадцатом году. О природе болезни вождя есть много слухов и кривотолков, включая сифилис в последней стадии. С высокой степенью вероятности могу заключить, что Ульянов страдает от последствий пулевого ранения в шею и ухудшения кровоснабжения мозга. С таким диагнозом он годами может влачить растительное существование, мешая Сталину.
Фон Шауфенбах замолчал. Никольский давно догадался, что странному созданию не нужны паузы для обдумывания — он просто предоставляет собеседнику возможность осмыслить сказанное.
— Вас, Владимир Павлович, я попрошу съездить в Петроград и передать Гилю для Ульянова очень особенные таблетки.
— Ленин умрет, нас со Степаном расстреляют за отравительство.
— Нет. У вождя наступит резкое улучшение самочувствия. Даже ЦК не сможет скрыть данный факт. Потом Ульянов действительно скончается. Не забывайте, Гиль почти ни во что не посвящен. Он верит вам. Гораздо информированнее Ягода. Можете обратиться к нему. Но учтите, Генрих опасен. Он член коллегии ГПУ и второй заместитель Дзержинского. Вы — забытый и тщательно вымаранный из большевистской истории персонаж. Ягоде не выгодно, чтобы информация о его сотрудничестве со мной и с вами выплыла наружу. Как и с кем передать Ленину чудо-лекарство, сориентируйтесь на месте.
— Вы говорите так, будто я согласился.
— Но и не отказались, хоть имеете на это право. Ваши паспорта на имя болгарского подданного предпринимателя Бориса Стоянова и гражданина СССР Спиридонова Бориса Александровича. Здесь советские деньги, обычному человеку хватит на год, билеты до Москвы с пересадкой в Варшаве и, конечно, пилюльки.
— Спиридонова? Чтобы встретиться… с ней?
— В задание не входит. Более того, нежелательно. Но вам, думаю, будет небезынтересно. Решайте сами. Мария живет недалеко от Москвы — в Малаховке под надзором ГПУ. Чтобы снизить риск, я снабдил вас документом, что вы ее брат.
Вот ведь чудовище. Догадался, что в Софии я скучаю, подумал Никольский. Не по эсерке, конечно. Она — часть того бурного времени семнадцатого года. Конечно, в одну реку не войдешь дважды. Но хоть с бережка посмотрю. То есть Шауфенбах придумал дополнительный стимул, чтобы я поехал в Россию совместить полезное с приятным.
В билете — дата. Отправляться завтра.
— Согласен.
— Отлично. Тогда разрешите пожелать удачи и откланяться.
— Вы не будете контролировать ход операции?
— Увы. Сейчас более пристального внимания требует Германия. По результатам войны ее бессовестно ограбили. Для европейского баланса нужен влиятельный рейх.
— Понятно. Вы поддержите радикалов, которые добьются пересмотров итогов войны.
— Именно. Россия уже сама справляется. В устранении единственного препятствия надеюсь на вас. Всего хорошего, Владимир Павлович.
— Честь имею.
Прошло четверо суток.
Александровский вокзал Москвы не избежал коммунистической эпидемии переименований и носил странное название Белорусско-Балтийского, хотя в сторону Балтики никаких поездов здесь не предвиделось. НЭП бурлил, несмотря на легкую метель. Привокзальную площадь занимали лихачи, настырно зазывавшие приезжих. Вывески на магазинах, окруживших привокзальную подкову, щеголяли новизной, заметной даже под налипающим снегом.
Не столь экономя деньги, сколь стараясь не привлекать внимания возможных шпиков милиции и ОГПУ, Никольский не стал нанимать извозчика у вокзала и прогулялся к Грузинской слободе по Грузинскому Камер-Коллежскому Валу, который тоже сменил название. По пути проверился — вроде «хвоста» не видно.
По мере удаления от Тверской и приближения к пролетарской Пресне городской ландшафт становился все более неприятным. Даже снежные наносы не скрывали дыр на мостовой и тротуарах, не ремонтированных, пожалуй, с дореволюционных времен. Магазинов и нэпмановских кабаков не было. Вместо них здесь поселилась нищета. Попадавшиеся навстречу москвичи походили на живые трупы, невесть зачем задержавшиеся на этом свете.
Сомнительного вида небритый матрос предложил купить «занедорого» интересные вещи. Понимая, что ему предложат награбленное, а потом, вероятно, попытаются ограбить его самого, Владимир Павлович решил рискнуть. Только у уголовного элемента он сможет разжиться оружием. Крохотный двуствольный «Дерринджер» 22-го калибра, провезенный в Советскую Россию в потайном отсеке чемодана под двойным дном вместе со вторым паспортом и запасом денег, серьезным пистолетом никак не считается.
Они зашли в подворотню. Никольский снял перчатку и сунул руку в правый карман, взведя оба курка мини-артиллерии. Там топтался второй маргинал в поношенной солдатской шинели. Никакого сундука, свертка с краденным и прочих вместилищ товара не наблюдалось. Солдат достал револьвер из-под своей шинели до того, как заявка на оружие была озвучена. Но явно не для продажи.
— Доставай денежки, барин! Покупай свою жизнь. И польту сымай.
— Сейчас, сейчас! — зачастил тот.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: