Ларри Бонд - Водоворот

Полковник Роберт О'Коннелл сидел за столом, скрестив руки на груди. Ему было приятно отметить, что они больше не дрожат, или, во всяком случае, дрожат не так сильно. В конце концов, неделя вынужденного отпуска на пляжах Кейптауна не прошла даром.

Остатки его 1-го батальона 75-го полка «рейнджеров» пребывали дома, в Штатах, наслаждаясь заслуженным отдыхом и восторженным вниманием публики и прессы. После гибели Геллера пентагоновское начальство облачило его в форму полковника и поставило во главе всего полка «рейнджеров». Они ожидали, что он будет командовать полком находясь в США. Вместо этого, получив повышение, он добровольно вызвался немедленно вернуться в ЮАР. Может быть, отчасти просто по глупости, думал он теперь. Но главным побудительным мотивом его поступка была профессиональная гордость. Война продолжалась. Под командой генерала Крейга оставался 2-й батальон 75-го полка «рейнджеров». И ни один уважающий себя полковой командир не стал бы осуществлять руководство, сидя в уюте и безопасности на родине, в то время как его люди идут в бой.

О'Коннелл слегка улыбнулся, вспомнив свое раздражение, когда почти то же самое говорил ему полковник Пол Геллер. Он покачал головой. Геллер был прав. Когда пробуешь все на собственной шкуре, начинаешь по-другому смотреть на вещи.

Вежливое покашливание одного из гостей вернуло его к действительности. Он взглянул на трех военных, сидевших напротив. Бригадного генерала Криса Тейлора он знал довольно хорошо по нескольким встречам в Кейптауне. Майор Оливер Кейн командовал батальоном специальной воздушно-десантной службы Великобритании, приданной экспедиционным союзным войскам, и одновременно был заместителем О'Коннелла в Штабе специальных операций союзников, который был создан для координации действий «рейнджеров», «зеленых беретов» и других подразделений американских и британских войск специального назначения.

С третьим же из них он был знаком лишь заочно. О рейде подполковника Генрика Крюгера по вражеским тылам наперебой кричали все средства массовой информации. О'Коннелл выпрямился на стуле.

— Так, значит, вы уверены в этом Кутзи? Не может выйти так, что у него затрясутся коленки и он сдрейфит в последний момент?

Крюгер покачал головой.

— Я головой могу поручиться за Денейса Кутзи. Если он сказал, то сделает, — Крюгер вдруг ухмыльнулся. — На самом деле, полковник О'Коннелл, я хотел бы поручиться за него головой в буквальном смысле слова. Если вы все-таки согласитесь провести операцию, которую я предлагаю, возьмите меня с собой. Если он нас предаст, можете меня прикончить.

О'Коннелл в упор посмотрел на него. То, что советовал этот Крюгер, было чистейшей воды безумием. Хотя с другой стороны, им не из чего выбирать. Генерал Крейг был прав. Надо было устранить Форстера, и сделать это быстро. ВВС рвались его разбомбить, но бомбежка всегда вела к лишним жертвам и не гарантировала положительного результата.

Он мысленно пожал плечами. Сумасшедшая идея Крюгера могла сработать. Как бы то ни было, ее несомненно следовало всесторонне проанализировать.

Он снял трубку телефона.

— Билл? Соедините меня с начальником штаба. Я хочу побеседовать лично со Скайлсом, ясно? — Несколько минут, слушая помехи, он нетерпеливо барабанил пальцами по крышке стола.

Наконец в трубке раздался знакомый голос, с нотками раздражения, но в целом дружелюбный.

— Рад вас слышать, Роб. Чем могу быть полезен?

Пора играть всерьез. О'Коннелл напряженно выпрямился.

— Мне необходимо встретиться с генералом Крейгом, сэр.

Скайлс заколебался.

— Возможно, мне удастся соединить вас с ним после полудня…

Ну, пан или пропал. О'Коннелл сильнее сжал трубку в ладони.

— Нет, сэр, вы не совсем поняли. Мне необходимо немедленно видеть генерала Крейга.

Генерал Антонио Вега клял африканеров с их фанатизмом на чем свет стоит. Чтобы их средства производства не достались врагу, они хотят все уничтожить. Здесь будет пустыня в квадрате.

Он понимал ход мыслей Форстера и других бурских лидеров. Вернемся, дескать, к основе основ, к простой фермерской жизни прошлого. Дурачье! Куба вот уже полвека старается выбраться из подобной ямы, а эти сами решили туда залезть.

В дверь постучал полковник Суарес.

— Товарищ генерал, машина будет через пять минут.

Вега угрюмо кивнул. Пора было проведать остатки тактической группы 1-й бригады, некогда составлявшей предмет его гордости. Сейчас она была дислоцирована в пятидесяти километрах отсюда по шоссе на Вармбад — всего в ста километрах от Претории. Завтра начнется решающее наступление, и по давней привычке он намеревался проинспектировать подразделения первого эшелона и произнести вдохновляющие слова, которые всегда ждут в таких случаях от генералов.

Вега ожидал этого наступления со смешанным чувством. Все это время он ни минуты не сомневался, что она придет — решающая битва, а с ней и окончательная победа. Он не исключал, что им придется столкнуться с гораздо большими трудностями, чем они рассчитывали, как и вышло в действительности. Но если африканеры приведут в исполнение свой чудовищный план, победитель в самый последний момент лишится плодов долгожданной победы.

Командующий еще раз про себя помянул Форстера недобрым словом, размышляя, не поступил бы он и сам подобным образом в аналогичных обстоятельствах. Слишком уж велик соблазн украсть победу из-под носа у ненавистного врага.

Он отогнал эти мысли и встал, чтобы следовать за Суаресом. Ему и его солдатам оставалось одно — изо всех сил рваться к Претории и уповать на лучшее.

Депеши из Гаваны и Москвы побуждали его к действию. Они звучали ободряюще, в особенности обещание Советского Союза предоставить дополнительную материально-техническую помощь его войскам, впрочем, теперь уже ненужную. Он в любом случае назначил заключительный бросок кубинских войск на завтрашнее утро. Карл Форстер со своими приспешниками скоро поймет, что его угрозы не остановят Антонио Вегу.

Южноафриканские правители просчитались в одном. Они надеются, что и кубинцы, и американцы скорее прекратят наступление, нежели рискнут лишиться минеральных богатств этой страны. Вега не настолько знал командующего американскими войсками генерала Крейга, чтобы догадаться, какое он примет решение, но для него самого никакой дилеммы не существовало.

Если он захватит Преторию и шахты в целости и сохранности, победа будет за ним. Режим африканеров падет, а Запад потеряет важнейший источник природных ресурсов. Если же шахты все-таки успеют уничтожить, Куба и ее союзники проиграют, но вместе с ними поражение потерпят африканеры вкупе с Западом. А для него и это уже неплохо.