Ларри Бонд - Водоворот

Что же касается стрельбы на левом фланге, то там стояла лишь горстка танков с поврежденными двигателями, но вполне исправными орудиями. В сочетании с артподготовкой это было ложным маневром, который, по замыслу Веги, отвлек бы на себя не только внимание, но и резервы буров.

Генерал следил за наступлением своей бронетехники. Машины прибавили скорость, пожертвовав стройностью боевого порядка ради стремительности сближения с врагом. Вопреки общепринятым правилам, они не должны были стрелять, пока перед ними не появится цель, причем желательно на небольшом расстоянии. В любом случае они находились уже лишь в километре от оборонительных позиций противника.

Бурам хватило нескольких секунд, чтобы заметить атакующий батальон и осознать всю опасность положения. Их артиллерия извергла массу снарядов, осыпав ими приближающихся кубинцев. Им удалось подбить несколько танков, но темные силуэты продолжали наступать и вести огонь.

Вега начал вставать, но стоило ему пошевелиться, как он почувствовал на плече твердую руку Васкеса:

— Если вы подойдете ближе, то ничего не увидите, товарищ генерал. Вас просто легче будет снова ранить, и на этот раз все может обернуться гораздо хуже.

Генерал покорно кивнул и лег на место. Желание подобраться поближе было естественным, но с небольшого расстояния ночное сражение представало лишь круговертью теней и какофонией звуков. Самый лучший обзор был именно отсюда, где перед ним развертывалась вся панорама битвы, пусть и в темноте.

Вега слегка покачал головой. Обычно он сразу подавлял в себе подобные порывы. Ему оставалось только гадать, насколько его рана могла быть причиной подобной слабости. Впредь он решил держать себя в руках.

Огонь внезапно стал шквальным, и кубинский командующий понял, что скорее всего батальон подошел к позициям буров достаточно близко, и танковые орудия в упор бьют по видимым целям. Теперь стрельба раздавалась и по центру, и слева. Генерал улыбнулся, представив себе смятение в рядах неприятеля: сначала они были вынуждены послать подкрепление на левый фланг, а потом, разобравшись, откуда исходит главная угроза, из последних сил перебрасывать подразделения обратно. Хаос и сумятица боя были милы сердцу Веги, коль скоро они царили в тылу противника.

Вдруг Гомес произнес:

— Командир батареи докладывает о готовности выполнить боевую задачу № 2.

Генерал почувствовал, что настроение у него понемногу улучшается.

— Пусть действует в соответствии с планом, — бросил он связисту. Тот передал его приказ по рации, а Вега продолжил наблюдение.

На поле боя горело уже много кубинских танков и бронетранспортеров. Путь батальона можно было проследить по расширявшемуся в сторону противника клину огней, и Вега знал, что в общей сложности подбитых машин оказывается раза в два больше, чем горящих.

Он надеялся, что солдаты сумели выбраться из объятых пламенем стальных ловушек. И, что еще важнее, им хватило воли и сообразительности сориентироваться в смертоносном водовороте и продолжить атаку в пешем строю.

Тут раздалось басовитое гудение, за которым последовали гулкие удары. Его артиллерия обстреливала африканеров, но дымовыми, а не фугасными снарядами. Ложась под нужным углом к неприятельским позициям, они разрывались и делали ночь еще темнее, а заодно весьма успешно разделяли поле боя дымовой завесой так, что по одну ее сторону находилась приблизительно треть его площади, а по другую — остальная его часть. Этим они, конечно, не могли остановить огонь буров, но сильно снизили его эффективность и замедлили движение подкрепления к месту наступления кубинского батальона.

Орудия кубинцев опять смолкли, и Вега понял, что артиллеристы снова меняют позиции. Такая тактика учитывала угрозу американских воздушных ударов, независимо от того, действуют ли янки по наводке африканеров, или нет. Эту угрозу следовало неизменно иметь в виду — наряду с погодными условиями и характером местности — но ее можно было отвести.

— Заместитель командира батальона докладывает, что его танки прорвали линию обороны и огибают противника слева! — Докладывая, Гомес чуть не кричал «ура», и Вега был рад, что в темноте никто не видит его ухмылки. Однако всерьез беспокоиться об этом было некогда.

С танками в тылу и на фланге бурам придется немедленно отступить, иначе их ждет полное уничтожение. Вега надеялся, что они не отступят. Он представил себе, как в панике оборачиваются назад вражеские пехотинцы, видя почти рядом возникающие из дыма очертания стальных чудовищ. Но победа далась дорогой ценой. Ведь не смог же командир батальона лично доложить обстановку. Его танк шел в первом ряду, и Веге очень хотелось верить, что все дело в сломавшейся рации.

Задумка генерала заключалась в том, чтобы захватить позиции африканеров, окопаться и быть готовыми встретить зарю, а с нею — очередную серию воздушных налетов. Он желал обеспечить своим людям относительную безопасность до той поры, пока американцы определят их новое местоположение.

Он медленно встал, преодолевая слабость, но упиваясь победой. Теперь до Претории рукой подать. Он и его люди выдержали ядерный удар, атаки партизан, воздушные налеты американцев, и вот теперь — открытую битву с грозным противником. Отныне их ничто не остановит.

В то утро Вега проспал, что было ему несвойственно, но полезно для здоровья и весьма разумно. Он привык вставать спозаранку и в первую очередь расправляться с самыми сложными проблемами, но так было до ранения и до того, как его войска перешли на ночной образ жизни.

Когда он проснулся, в его спальне, где ранее располагалась контора книжного магазинчика, было темно. Утратив ощущение времени, он на какой-то момент подумал, что еще не рассвело, однако он почему-то чувствовал себя слишком хорошо отдохнувшим. Тогда его охватила паника: неужели он проспал целый день? И уже надо организовывать очередную ночную атаку.

Из передних помещений послышались голоса, он увидел пробивавшийся сквозь ставни солнечный свет и наконец посмотрел на часы. Одиннадцать. Он проспал восемь часов, и несмотря на адскую боль в ноге, его самочувствие впервые за много недель показалось ему неплохим. Пора было планировать следующее сражение, пока африканеры как следует не окопались на новых позициях.

Он одевался неторопливо и осторожно, стараясь не побеспокоить ногу. Ему не хватало присутствия Гомеса, но отныне тот был нужнее при штабе и у него не оставалось времени на обязанности ординарца.

Расправив плечи, он открыл дверь и вошел в залу, где теперь размещался штаб.

Васкес, Суарес и несколько офицеров разведвзводов о чем-то азартно, но беззлобно спорили. Повсюду валялись книги и карты. Они так увлеклись, что не заметили, как командующий возник рядом с ними.