Глеб Бобров - Эпоха мертворожденных
- Название:Эпоха мертворожденных
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо
- Год:2008
- Город:М
- ISBN:978-5-699-28642-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Глеб Бобров - Эпоха мертворожденных краткое содержание
Этот роман уже стал культовым.
Это — одна из самых читаемых книг русскоязычного Интернета, по количеству скачивании соперничающая с «Метро 2033» Глуховского и «Мародером» Беркема аль Атоми.
Это — лучшая антиутопия о надвигающейся гражданской войне.
Ближайшее будущее. Русофобская политика «оранжевых» разрывает Украину надвое. «Западенцы» при поддержке НАТО пытаются силой усмирить Левобережье. Восточная Малороссия отвечает оккупантам партизанской войной. Наступает беспощадная «эпоха мертворожденных»…
Эпоха мертворожденных - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Без одной минуты четыре дверь раскрылась и в невысокий зал заведения вошла проститутка. Спутать — сложно… Обтягивающие черные лосины, лаковые ботфорты до середины бедер, топик, с трудом закрывающий низ сисек, и легкая курточка, в жанре «любимый трофей махараджи». На голове — нечто невообразимое.
Ни секунды не сомневаясь, дива уверенной походкой Терминатора направилась прямо ко мне. Как ты не вовремя, деточка…
— Приветик! Закажи мне стопку водки, дорогой, кофе… — не давая мне открыть рот, она, снимая куртку и основательно усаживаясь поудобнее, продолжала тарахтеть: — И пачку красных «Галуа»… Рассчитайся и — вали отсюда!
Я откровенно растерялся от такого напора.
— Чего смотришь? Тебя ждут… За этим углом, на стоянке. Белый бусик…
Положил на стол сто злотых, подцепил свой баул и молча, не прощаясь, вышел на улицу. Гуляй, красавочка — на все…
Машин оказалось больше, чем можно было ожидать. Белых микроавтобусов стоит три штуки, если считать с «кенгуренком». [162] «Кенгуренок» — «Renault Kangoo».
Женщина, кто ее знает? Поскольку у «транзита» [163] Автомобиль «Ford Transit».
еще и голубая полоса, то его — не считаю. Распечатав вторую за день желтую пачку, двинул к всенародной «вагине». [164] Автомобиль «Volkswagen».
Угадал… Не дожидаясь стука в окно, дверь салона отъехала влево, и в тонированном нутре показалась наша — на всю голову — рожа. Какие тут пароли, тут кирпич нужен…
— Куда подвезти, земеля?
— В Тамбов. На экскурсию.
— Заходи…
Внутри буса сидели трое — один в салоне, напротив меня, второй — подле водителя. Сразу, без промедления, тронулись.
— Здравствуйте, Кирилл Аркадьевич Как доехали?
— Давайте без ритуалов…
— Давайте… Я — Степан. Старший группы. Впереди — Тихон. За рулем — Прохор.
— Вы прямо как из сказки… Три молодца из ларца… — перебил я.
Встречающий спокойно, не подав виду, проглотил и продолжил:
— Я, — он ткнул в себя большим пальцем правой руки, — командую акцией. Все, включая вас, беспрекословно мне подчиняются. Один самовольный вздох — и я везу вас назад к вокзалу. Все вопросы решаем сейчас, потом — без разговоров.
Несмотря на люмпенское обличье, в мужике чувствовалась жесткая профессиональная хватка. Его подручные, даже не шелохнув головами, беззвучно плыли меж мелькающей рекламы впереди.
— Хорошо. Понял. Вопрос первый — когда? Вопрос второй — как? Вопрос третий — моя роль? Больше вопросов не имею.
— Очень хорошо! Первое — сегодня вечером. Второе — увидите. Третье — зритель.
Всем своим видом парень демонстрировал, что пререканий и споров не будет. Ну да ладно. Хоть так…
— Принято, командир. Можно — на «ты».
Степан, удовлетворенно кивнув, развернулся к водителю:
— Прохор! На Юлиана Фалата.
В последние годы жизни я научился ждать. Видимо, с возрастом приходит. Раньше мог пройтись пяток остановок, лишь бы не дожидаться своего троллейбуса. Сейчас как-то все во мне устаканилось. Мое окружение тоже, подобно кызылкумским карагачам, только ветками шелестит.
В машине накурено до дымовой завесы. Заклеенные темной пленкой окна плотно закрыты, и лишь люк в крыше доносит ветерок. Хорошо, что день пасмурный, а то бы спеклись.
Степан периодически перекидывается парой слов по мобиле. Собеседников, судя по темам, несколько, но разговоры явно связаны с сегодняшним движняком. Насколько я понял, пасут моего Адамчика.
К десяти вечера старший оживился:
— Везучий ты, Деркулов. Клиент решил сделать тебе дорогой подарок: к празднику Войска польского смыть своей голубой кровью твой позор…
Через пять минут, мигнув два раза в стекло задней двери, мимо нас проехала легковушка. Прохор, не дожидаясь команды, выкрутил руль и, переехав на соседнюю улицу, встал на стоянке напротив кафетерия. Вышли втроем. Быстро завернули за угол и выскочили во двор высотной многоэтажки. Да что же, пановэ, у вас тут так светло ночью: а электроэнергию экономить?!
— Не суетись, Аркадьевич. И не горбься! Тебя никто не узнает. Даже твой приятель. Вон он, кстати…
Сердце бумкнуло и предательски замерло. Впереди, с противоположной стороны, из тормознувшего посреди двора такси вылезал подтянутый товарищ средних лет. Джинсы, куртка, футболка, кроссовки. На глазах поблескивают стекла очков. В руке большой пакет. Нормальный с виду мужчина. Лица издалека не разглядеть, но я все равно его не узнаю. Их там два десятка было в Червонопоповке. Репортеров! Знать бы заранее…
Мы быстрее — с форой метров в тридцать — зашли в неохраняемый подъезд. Тихон знал код замка. Кто бы сомневался! Встали у лифта. Мои сопровождающие еще с улицы, как-то незаметно и естественно, затарахтели на польском. Причем — быстро так. Мои познания, конечно, на уровне плинтуса, но тем не менее, насколько я понял, у них шел разговор о каких-то производственных непонятках с профсоюзами и оплатой труда. Типа, два портовых работяги с металлургического комбината на работе не натренделись.
Когда за Адамчиком хлопнула входная дверь, один из наших нажал кнопку вызова лифта. На площадку поднялся Пшевлоцький. Да что у меня с сердцем! Еще, чего доброго, он услышит, как оно колотится…
Это Адам, сто процентов! С ударением на первой букве… Фотографий видел с десяток. И в новостях… Аккуратные, стильные очки в изящной, тонкой оправе. Немного крючковатый нос. Гладко выбритые щеки с двумя глубокими складками у губ. Ухоженные волосы непонятного цвета. Вроде даже подкрашенные. Он, если я не путаю, раньше седоват был, а сейчас — светлый шатен. Дорогим парфюмом ощутимо потянуло. Одет стильно и в тон. На вид — преуспевающий, чуток молодящийся, уверенный в себе мужик лет так пятидесяти.
Скосив глаз — глянул в пакет: вино и, кажется, фрукты. Точно, яблоки. Сквозь полупрозрачный полиэтилен пятнится рыжими дырами уголок сырной головы. Сверху заваренный в пленку супермаркетовский виноград. Гурман, твою мать…
Ну, когда приедет этот конченый лифт?!
Приехал. Остановился. Словно дверь в операционную, распахнулись створки. Степан прерывает болтовню и поворачивается к Пшевлоцькому:
— Яки ест пана пентро? [165] Jaki jest pana pitétro? (польск.) — Какой ваш этаж?
Тот, помедлив неуловимое мгновение, спокойно отвечает:
— Усмы. [166] O’smy ( польск .) — восьмой.
Старший группы, поворачиваясь боком, уступает дорогу:
— Прошэ! [167] Prosze (польск.) — пожалуйста, прошу.
Клиент шагает в сияющую зеркалами могилу. Тихон, двинувшись следом, вытаскивает из кармана небольшой цилиндрик и несильно, но быстро, обогнув клиента рукой, тыкает черной, похожей на фонарик трубочкой в область солнечного сплетения. Журналиста мгновенно отшвыривает на боковую стенку. Тут же вибрирующе хрустит электрошокер Степана. Пшевлоцький, закатив глаза за съехавшими набок очками, тряпичной куклой складывается по частям в углу лифтовой кабины. Я тупо стою у двери.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: