Андрей Посняков - Черный престол
- Название:Черный престол
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Крылов
- Год:2006
- Город:СПб.
- ISBN:5-9717-0347-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Посняков - Черный престол краткое содержание
Отыскав друида в обличье киевского князя Дирмунда, Хельги с горечью убеждается, что уничтожить его в прямом столкновении невозможно. И тогда молодой ярл решает сделать всё, чтобы в окрестностях Киева не распространился кровавый культ Крома с человеческими жертвоприношениями. Именно они подпитывают колдовское могущество черного жреца, уже готовящего переворот — в далеких лесах собираются преданные злу силы…
Черный престол - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Ага, вот она, под шлемом, за лошадиными хвостами, незащищенная шея предводителя шайки. Не задержат ли хвосты стрелу? Могут. Тогда пусть разбойник обернется. Хотя бы на шум падающего камня… Ярл ногой столкнул с кручи валуны, и те с шумом покатились вниз, на дно расщелины. Лиходей обернулся…
Хельги не верил ни в привидения, ни в выходцев с того света…
Он не успел задержать стрелу, лишь дернул лук верх…
Просвистев, стрела ударила воина прямо в шлем с такой силой, что сорвала его с головы. Разбойничий вожак оказался довольно молод, светлые волосы его разлетелись по плечам. Вытащив меч, он помчался к скале…
Хельги уже там не было. Озадаченный предводитель разбойников в ярости треснул концом копья о камень, обернулся к своим… Затем поднял лежащие за камнем стрелы и вздрогнул, увидев на древке одной из них двойное изображения руны «Сиг»…
— «Сиг» — руна победы… — тихо сказал он по-норвежски.
— Коль ты к ней стремишься, вырежи их на меча рукояти, — раздалось в ответ, словно бы из-под земли.
— И дважды пометь именем Тюра… Кто ты? — Вожак разбойников поднял меч и направился к краю расщелины.
— Вели своим людям убраться подальше от этой скалы, Малыш, — глухо посоветовал из-за края пропасти висевший на пальцах Хельги.
Молодой разбойник остановился. Малыш? Так его давно уже никто не называл, и вообще никто не называл, кроме Радимира и Хельги, молодого бильрестского ярла.
— Рад снова видеть тебя в этом мире, Малыш Снорри, — вылезая из расщелины, с улыбкой произнес Хельги.
— И я рад тому не меньше, ярл! — Снорри еле справился с волнением. — Вот уж не ожидал такой встречи… Эй, ребята! — Он обернулся к воинам. — Скачите к началу порогов, с купцами договоримся.
— Да мы и так уже договорились, — со смехом крикнул кто-то из печенегов, и, повинуясь воле вожака, всадники исчезли, растворясь среди черных скал, лишь топот копыт эхом отдавался в расщелинах.
— Я вижу, дела обстоят неплохо, ярл! — возник из-за ближайших кустов Конхобар Ирландец. — Похоже, мое вмешательство уже не требуется. Приветствую тебя, Снорри, сын Харальда!
Хельги и Снорри, наконец, обнялись, как и положено старым друзьям. Малыш — длинный восемнадцатилетний парень, светловолосый и мускулистый, — радостно щурился и хохотал, периодически хлопая ярла по плечу. А где-то далеко внизу шумели пороги, пороги нечаянной встречи, которые вполне могли бы стать порогами смерти.
Глава 3
ПОХОРОНЫ КОСТРОМЫ
Июнь 863 г. Киев
В такой исход не верили, увы,
Возвышенные гении былого,
О воцаренье низкого и злого
Нам не оставив ни одной главы.
В Киеве, на Подоле, у холма, что прямо напротив Градка, собирались девки. В белых льняных рубахах, по вороту да по рукавам, на запястьях, красными нитками вышитых. Красный, цвет огня и Солнца, «алый цветик», он и от дурного глаза, и от порчи, от разных прочих бед. Да и узоры непростые — круги — опять же от солнышка, да люди, да звери-птицы разные; те, кто ближе к небу живет, — те на оплечьях, кто на земле — на запястьях, ну а подземного мира обитатели, Мокошь да ящеры, — те по подолу вышиты. Гляди — залюбуешься, красота, да не простая, а обережная. Не простые узоры, не простые и рубахи — праздничные.
А как же, в травень-месяц моления о дожде уже прошли, в изок, что ромеями июнем прозван, еще и не начинались, а вот между ними — игрища. Где как проходят: в древлянской земле или у северян, говорят, сжигают на кострище соломенное чучело — от того слова «костер» и «Кострома» — чучело. Сожгут, потом венки вяжут, да песни поют до утра, да гуляют. Похороны «Костромы» — дело важное, о том не только волхвы, но и все люди знают, не бывать без того урожая, не вымолить у богов радости, потому и праздновали, да готовились загодя, юбки новые примеряли, расшивали рубашки узорами. А и девки собрались на Подоле — все, как одна, красавицы — косы длинные, толстые, у кого светло-русые, а у кого и словно вороново крыло черные, щеки румяные, руки белые, брови вразлет, — ну хоть куда девчонки киевские, хоть сейчас замуж! А они уж об этом знали, стреляли вокруг глазами, пересмеивались — зрителей вокруг хватало, уж на Подоле-то ни один мужик в своем доме не усидел, вышел за плетень, все дела забросив, ай чудо, как хороши девки, ай как поют раскрасавицы:
Мы идем ко березе,
Мы идем ко березе,
Ко березе-березоньке,
Ко березе кудрявой!
Многие и жены уже, и дородны, и статны, и детей полон дом, а вот, поди ж ты, и те подойдут к плетню, мужика отодвинут, да не удержатся, да начнут подпевать:
Пойдем, девоньки,
Завьем веночки!
Завьем веночки,
Завьем зеленые!
Чего уж говорить о молодых парнях! Некоторые с утра на Подоле были — девок ждали, молотобойцы свои дела бросили — а как же, чего молотом-то зря стучать, коли тут такое, ну его, успеют еще, намашутся! Кузнецы их понимали, усмехались в бороду: пусть поглазеют немного, всё ж праздник, а дальше девки их за собой на реку не пустят, уж если кто так, тайком проберется, так и то страшновато — девчонки киевские на расправу скорые, поймают, да насуют в портки молодой крапивицы, бывали случаи, как же! Потому лучше у реки по кустам не прятаться — потом позору не оберешься, лучше пока тут постоять, посмотреть, послушать: «Завьем веночки, завьем зеленые!» Вот и толпился народ с раннего утречка, и тут, на Подоле, и на холмах, на Щековице, да на граде Кия. Со стен, из бревен в три обхвата выстроенных, с башен высоких, воины нет-нет да и посматривали вниз, улыбаясь. А кто и челядин молодой, хозяином с порученьем с Киева града на Копырев конец посланный, так ведь не прямо шли, в обход — через Подол, вестимо. Девкам подпеть, поулыбаться.
И день-то какой выдался — солнечный, синеглазый, теплый! Словно нарочно к празднику подгадали боги. Зелена трава на Подоле, мягка, на такой траве поваляться — милое дело, у домов — плетень, да глина, да крыша из камыша — повытоптано, пыль лежит тяжелая, светло-желтая, в пыли той свиньи валяются, а где и утки, и куры, и гусаки. Домишки хоть и не приглядны — до половины в землю врытые, — да зато вокруг красота какая! Сады яблоневые, грушевые, вишневые, край благодатный — уж если какой куст цветет, так уж так цветет, что северным-то его собратьям стыдно! В небе синем-синем ни облачка, с реки ветерок — легкий, бархатистый, нежный. Народу кругом — море, в основном молодежь, конечно.
— Вот и у нас за Волховом так же бывало, — снижая с плеч тяжелый плащ, со вздохом произнесла Ладислава. — Когда-то еще доберусь к родичам?
— Да уж скоро, я думаю, — с улыбкой заметил Никифор, сопровождавший девушку в городе.
Молодой монах на этот раз был чисто выбрит и подстрижен, потому частенько ловил на себе заинтересованные девичьи взгляды — иногда вполне откровенные, — при этом всякий раз воздевал глаза к небу и перебирал четки. Поначалу даже крестился, да быстро перестал, уж больно обидно смеялись вслед встреченные по пути девушки.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: