Кирилл Еськов - Америkа (reload game)

– Присаживайтесь, господа, прошу вас, – сделал приглашающий жест сухощавый блондин, чье невыразительное, чуть асимметричное лицо хранило невыводимые следы тропического загара. – Его степенство Представитель будет буквально с минуты на минуту. Я – советник Представительства Валентин Карлович Шелленберг. У нас возник к вам ряд вопросов, господа. Если позволите.

– А что, мы можем и не позволить? – рассмеялся Ветлугин

– Туше! – рассмеялся в ответ советник. – Разумеется, не можете. Дело в том, что ваш спутник, ротмистр Расторопшин, – возможно, не тот человек, за кого он себя выдает. Если это так, мы не можем позволить ему въезд в Русскую Америку.

– Я вас не понимаю, господин советник... Человек, сидящий сейчас рядом со мной – это тот самый Павел Андреевич Расторопшин, с которым я имел честь познакомиться во время прошлой моей, Кавказской, экспедиции.

– Речь не об этом, господин член-корреспондент. Ваш спутник, по вашей аттестации – отставной офицер Топографической службы, сиречь военной разведки. Якобы.

– Вы сомневаетесь, что офицер – отставной?..

– Мы сомневаемся, что разведка – военная.

– Как это понимать?

– Очень просто. Похоже на то, что ваш спутник – голубенький : он работает на Третье отделение, а Топографическая служба – лишь прикрытие. Работа у него... довольно специфическая. Вот, не далее как этой ночью: сперва его тайно вызывают к шефу Петербургского политического сыска генералу Чувырлину, прямо в его особняк – а потом, поутру, в Озерках находят двоих застреленных активистов «Земли и воли», парня и девушку. Простите за прямоту, Григорий Алексеевич, но – за каким дьяволом вам нужен в экспедиции этот упырь, штатный ликвидатор из Третьего отделения? Кого вы там, у нас , собрались ликвидировать ?

– Господин советник, – тяжело уронил Ветлугин, бросив мимолетный взгляд на Расторопшина, который безмятежно изучал завиток потолочной лепнины и явно не собирался приходить ему на помощь, – спасибо, конечно, за ваши предостережения, я принял их к сведенью. Но в моей экспедиции я решаю, кто голубенький , а кто нет, ясно?!

– Кстати, о голубизне, – продолжил Шелленберг, ничуть не обескураженный этим афронтом. – Возможно, вам будет небезынтересно... Нынче ночью произошло еще одно любопытное событие: в Петербурге объявился некий Арчибальд Фиц-Джеральд, капитан штаба Бенгальской армии – вы, возможно, помните эту фамилию по вашим кавказским приключениям. Интересно, что здешний Фиц-Джеральд, если верить описаниям его внешности, оказался совершенно непохожим на того, которого мне доводилось знавать на Востоке – а вот на ротмистра Расторопшина он, напротив того, смахивал весьма и весьма. А самое любопытное, что он объявился не где-нибудь, а в «Эфиальте» – закрытом клубе для содомитов из высшего общества. Имея при себе прелестного мальчика, разбившего сердца многих членов клуба...

Нет, это ж надо – с какого конца зашли, а?!

– Так вот почему... – простонал он с надрывом, сделавшим бы честь любому провинциальному трагику, – вот почему ты охладел ко мне, Паша!.. Понимаю: я слишком стар для тебя!..

– Нет-нет, Гриша! – мгновенно принял подачу молодчина-ротмистр. – Это совсем не то, что ты подумал, клянусь! Я тебе всё объясню!..

– Негодяй! – всхлипнул Ветлугин. – Противный... Убирайся прочь! нет, постой!.. Спасибо вам, господин советник: вы сорвали пелену с моих глаз! – Шелленберг, как отметил он с удовлетворением, слегка изменился в лице – что для этого чемпиона покера, похоже, соответствовало «отвисшей челюсти». – Вот, значит, что ты удумал: сплавить меня за океан, а самому остаться здесь, развратничать с малолетками!..

– Простите нам эту безобразную семейную сцену, господин советник! – обворожительно улыбнулся Расторопшин.

– Пожалуйста-пожалуйста, ни в чем себе не отказывайте, – замороженным голосом откликнулся тот; всё он, конечно, уже понял, – но не станешь же орать: «Прекратите этот балаган, я ведь отлично знаю, что вы не...» Первоначальный сценарий разлетелся вдребезги, а домашней заготовки на такое развитие событий у него припасено не было...

Тут дверь распахнулась (как отчего-то показалось Ветлугину, неожиданно для самого советника), и в кабинет валкой моряцкой походкой вошел его хозяин.

– Прошу простить за опоздание, компаньерос... господа. Господин Ветлугин? господин Расторопшин? – послу перевалило за семьдесят, но рукопожатие его было мощным и стремительным; «Аз есмь Следователь добрый!» – тихо, но отчетливо пробормотал ротмистр. – Наслышан, наслышан о ваших кавказских приключениях! Так теперь вы, значит, собрались к нам, и непременно à deux? [44] Вдвоем (фр.). А то вон компаньеро советник было засомневался...

– Так точно, ваше превосходительство, непременно à deux! Жить теперь друг без дружки не можем! Да вот хоть у советника и спросите.

– Угу. Не могут... – кисло подтвердил тот.

– Вот видите, компаньеро Шелленберг: Kameradschaft – это серьезно, в высшей степени... Итак, господин член-корреспондент, рад вам сообщить: все ваши бумаги подписаны. От имени Конференции двенадцати негоциантов желаю вам счастливого пути и всяческих успехов в вашей работе. Вашей экспедиции надлежит по прибытии в Новый Гамбург получить в тамошнем представительстве Компании оригиналы подорожных документов категории «А»: они позволят вам в случае нужды требовать любой помощи от любых гражданских и военных властей Колонии – не «просить», а именно «требовать». ОценИте, господин член-корреспондент: вы будете первыми... э-э... не-калифорнийцами, получившими подорожную этой категории.

– Русское Императорское географическое общество выражает вам глубочайшую признательность, ваше степенство. Искренне надеемся, что то белое пятно на карте Североамериканского континента будет нами закрашено с практической пользой для Колонии.

– Конференция двенадцати негоциантов придает огромное значение результатам вашей экспедиции, господин член-корреспондент, – улыбка посла была столь задушевной, что грядущий подвох почуял бы даже Емеля-Простофиля. – Неудивительно, что враждебные Колонии силы тоже стали проявлять к вам повышенный интерес. Впрочем, Географическое общество, несомненно, получило уже эти предостережения по своим каналам – так что ваше решение прикомандировать к экспедиции ротмистра Расторопшина с его... неоднозначным, скажем так, послужным списком следует признать совершенно правильным. Мы же, со своей стороны, тоже будем вас охранять – так, как мы это умеем. Советник Шелленберг отправится из Петербурга вместе с вами – отныне он головой отвечает за вашу безопасность. Господин Расторопшин, компаньеро Шелленберг, – надеюсь, вы сработаетесь: профессионалам without politics это проще, чем кому бы то ни было.