Генри Каттнер - Рассказы. Часть 3
- Название:Рассказы. Часть 3
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Интернет-издание
- Год:2019
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Генри Каттнер - Рассказы. Часть 3 краткое содержание
Содержание:
1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11. 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. 19. 20. 21. 22. 23. 24. 25. 26.
Рассказы. Часть 3 - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Он меня не отпустит!
Этот крик заставил меня вскарабкаться на холм.
— Я не могу найти дверь. Я не могу ее найти, говорю вам! Он запер меня! Я не могу выйти — Дом не позволяет. Он говорит, я должен сначала увидеть подвал. Говорит, я должен его увидеть.
Он повернулся и пошел до боли размеренным шагом. Повернул. Рука открыла воображаемую дверь. А потом … вы когда-нибудь видели человека, спускающегося по несуществующей лестнице? Я видел. Он остановил меня на склоне холма. Уилл Бэнкс стоял на холме на закате, спускаясь по лестнице в подвал, которой там не было. А потом он начал кричать.
— Я здесь, в подвале, и длинные коричневые балки все еще над головой. Скелеты тоже здесь. Они висят, ухмыляются. Но почему это ты, Брайан? На крючке. На крючке, где ты умер! Ты все еще истекаешь кровью, Брайан Друм, после всех этих лет! Кровь все еще на полу. Нельзя наступать на кровь. Кровь. Почему ты улыбаешься мне, Брайан? Ты улыбаешься, не так ли? Но тогда ты должен быть жив. Не может быть. Я убил тебя. Я сжег этот дом. Ты не можешь быть живым, и дом не может быть живым. Что ты собираешься делать?
Мне нужно было подняться на холм, я больше не мог слышать, как он выкрикивает подобные вещи в пустоту. Я должен был остановить его, немедленно!
— Брайан! — кричал он. — Ты слезаешь с крюка! Нет, это падает сама балка. Дом… я должен бежать… где лестница в подвал? Где она? Не трогай меня, Брайан, балка упала, и ты свободен, но держись от меня подальше. Я должен найти ступеньки. Где они? Дом движется. Нет, он рассыпается!
Задыхаясь, я добрался до вершины холма. Бэнкс продолжал кричать, а потом его руки опустились.
— Боже мой! Дом падает — он падает на меня. Помогите! Выпустите меня! Твари на коричневых балках держат меня — выпустите! Балки падают… помогите… выпустите меня!
Внезапно, как раз перед тем, как я мог дотянуться до него, Бэнкс вскинул руки, словно защищаясь от удара, и рухнул на траву.
Я опустился на колени рядом с ним. Конечно, я не вошел в дом для этого. Под заходящим солнцем я заглянул в его искаженное болью лицо и увидел, что он мертв. Под умирающим солнцем я поднял тело Уилла Бэнкса и увидел, что его грудь раздавлена, словно от тяжести упавшей балки.
Перевод: К. ЛуковкинМузей восковых фигур
Robert Bloch. «Waxworks», 1939.
1
До открытия музея восковых фигур у Бертрана выдался скучный день — темный и туманный, и он провел его, бесцельно бродя по грязным улицам набережной района, который любил. Это был обычный день, но, тем не менее, такие дни нравились Бертрану больше всего. Он находил угрюмое удовольствие в жгучем ощущении мокрого снега на своем лице; ему нравилось также ощущение полуслепоты, вызванное туманом.
Из-за тумана грязные здания и узкие улочки, извивающиеся между ними, казались нереальными и гротескными; обычные каменные дома прижались в синеве к земле, словно огромные бездушные монстры, высеченные из циклопического камня.
По крайней мере, так думал Бертран в своей меланхоличной манере. Ибо Бертран был поэтом — очень плохим, с сентиментально-эзотерической натурой, свойственной подобным личностям. Он жил на чердаке в районе доков, питался хлебными корками и воображал, что мир ему очень дорог. В минуты жалости к себе, что случалось довольно часто, он мысленно сравнивал свое состояние с состоянием покойного Франсуа Вийона. Эти оценки не слишком льстили последнему, потому что, в конце концов, Вийон был сутенером и вором, а Бертран — личностью более нравственной.
Бертран был всего лишь очень честным молодым человеком, которого люди еще не научились ценить, и, если он сейчас умрет с голоду, потомки устроят прекрасный пир в его честь. Так что большую часть времени он размышлял о чем-то своем, и туманные дни, подобные этому, были идеальны для таких вот личных переживаний. На чердаке у Бертрана было достаточно тепло, и там можно было поесть; в конце концов, родители в Марселе регулярно присылали ему деньги, полагая, что он студент колледжа. Да, мансарда была прекрасным убежищем в такой унылый день, и Бертран мог бы усердно работать над одним из тех благородных сонетов, которые всегда стремился сочинить. Но нет, он должен бродить в тумане и размышлять. Это было так… романтично, неохотно признал он про себя, потому что ненавидел использовать «банальные» выражения.
Эта «романтическая» фаза начала надоедать молодому человеку после часовой прогулки по пристани; мокрый снег и моросящий дождь охладили его пыл. Кроме того, он только что обнаружил, что совершенно неэтично сопит.
В результате его более чем обрадовал вид тусклой лампы, светившей сквозь мрак из сумрачной подвальной двери между двумя домами на этой темной боковой улице. Фонарь освещал вывеску музея восковых фигур.
Прочитав ее, Бертран почувствовал легкое разочарование. Он надеялся, что табличка украшает дверь таверны, потому что в редкие минуты денежного достатка наш поэт предавался выпивке. Тем не менее, свет означал тепло и убежище, и, возможно, восковые фигуры ему понравятся.
Он спустился по ступенькам, открыл темную дверь и, слегка дрожа от внезапного перепада температур, вошел в теплый, тускло освещенный коридор. Из-за боковой двери, шаркая, вышел толстый человечек в засаленной фуражке и, пожав плечами, взял свои три франка, как бы безмолвно выражая удивление по поводу того, что ему удалось заполучить клиента в такое время.
Снимая мокрую куртку, Бертран бросил взгляд в коридор. Его брезгливый нос слегка сморщился от затхлого запаха, царившего вокруг; это в сочетании со специфической едкостью, свойственной только мокрой одежде, попавшей в теплую комнату, придавало воздуху настоящий «музейный запах».
Проходя по коридору к широкой двери, ведущей к экспозиции, он почувствовал, как меланхолия, которой так способствовал туман, усилилась еще больше. Здесь, в этой убогой темноте, молодой человек ощутил глубокую душевную депрессию. Сам того не сознавая, он перешел от самосострадания к реальности. Его разум жаждал болезненности, а мысли были погружены в коричневую тишину… в тишину цвета умбры… он должен это запомнить и записать.
В сущности, он находился в совершенно подходящем настроении для посещения музея восковых фигур, ведь его ждал настоящий карнавал жути и ужаса.
Однажды, будучи при деньгах, Бертран и его подруга посетили музей великой мадам Тюссо. Его воспоминания об этом событии были смутными и касались скорее прелестей юной леди, чем неодушевленной привлекательности скульптур. Но, насколько он помнил, восковые фигуры, изображавшие генералов, государственных деятелей и кинозвезд, были исторически достоверны и соответствовали газетным фотографиям. Это был единственный опыт Бертрана в созерцании подобных объектов, если не считать отвратительных представлений Панча и Джуди в бродячих карнавальных труппах, на которые он ходил в далеком детстве.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: