Егор Чистов - Колодец

Но на время мне пришлось оставить эту идею – необходимо было найти подходящее снаряжение для спуска. В доме не имелось достаточно прочной веревки, чтобы выдержать вес моего тела. А пока я продолжил свои прогулки по окрестностям. Одна из вылазок на болота едва не закончилась моей смертью.

Я зашел в доселе незнакомую мне местность. По пути я размышлял над тем, как безопаснее всего спуститься в колодец и кому могло понадобиться накрывать его такой тяжелой крышкой. Впав в состояние глубочайшей задумчивости, я перестал следить за дорогой и потерял тропу. В реальность меня вернул крик некоего животного, которое я по неосторожности принял за кочку. Я огляделся. Над водой поднимались зловонные болотные испарения, закрывая обзор. Я сделал несколько десятков шагов в обратном направлении по нетвердой почве в надежде узнать, знакомые очертания болот или формы деревьев, но вскоре стало ясно, что я зашел слишком далеко. Я даже не мог сказать, сколько именно времени прошло, прежде чем я оказался здесь, сколько я прошел в таком отреченном состоянии. Возможно, знакомая тропа была совсем рядом. Возможно, я зашел в топь на несколько миль, окончательно потеряв направления и ориентиры.

Я стоял на небольшом холмике и откровенно не знал, что делать. Я вновь допустил ошибку, которая и завела меня сюда: задумавшись над ситуацией и вернувшись в сознание через несколько минут, я теперь не мог сказать, с какой стороны пришел на эту самую болотную кочку. Разозлившись сам на себя, я со всей силы бросил камень в подрагивающую воду. Ряса немного расползлась, открывая серую жидкость, а затем вновь сомкнулась, со всех сторон послышался шорох от встревоженных животных. Я одновременно чувствовал все нарастающую опасность и панику, но и осознавал, как это глупо – ведь я взрослый человек, а не ребенок, заплутавший в лесу по пути домой. Стволы гибких, еще живых деревьев плотно переплетались между собой, не пропуская меня и цепляясь ветвями за одежду, мертвые поваленные стволы впивались мне в ноги и плечи сухими сучьями, мерзкая паутина облепляла волосы и рот, я чувствовал на губах ее привкус даже после того, как смахивал с лица. В болотных сумерках растения создавали оптические иллюзии. Несколько раз мне казалось, что я вижу нечто похожее на дом или забор. Я начинал продираться сквозь кустарники и тростники к этому месту, не обращая внимания ни на что вокруг, но лишь только еще сильнее усугублял свое положение необдуманными действиями. Постройки, которые я замечал, оказывались всего лишь хитрым соединением ветвей и тумана. Все эти поступки были вызваны психологическим дискомфортом и чувством страха, который я испытывал. Мне повезло, что я пока еще не провалился в саму топь. Я знал, что самым опасным местом на болотах считаются травянистые участки с повышенной растительностью – обычно под ними скрывается самая глубокая часть водоема. До сих пор мне удавалось избежать падения в затхлую воду.

Вскоре мне показалось, будто я увидел мерцание далекого красного фонаря. Болота восхищали меня, но сейчас я был по-настоящему напуган. Все же я решил, что свет может исходить из некоего жилища, что предполагало выход на твердую землю и дорогу, поэтому я двинулся в его направлении. Вопреки страшным сказкам, которые мне рассказывали в детстве, я чаще слышал о людях, заплутавших в болотах и неделями бродивших по ним, чем о тех, кто утонул, завязну в трясине.

Еще несколько шагов вперед. Теперь я отчетливо видел то зажигающееся, то гаснущее ярко-красное свечение. Оно было похоже на маяк, указывающий верный путь сквозь ночь. Я мог бы попробовать вернуться на тропу по своим следам, но продолжал идти на мигающий свет, полностью доверившись ему. Это оказалось страшной ошибкой. Стоило мне на мгновение отвернуться, как я потерял фонарь из виду. Через несколько минут я вновь увидел его, но теперь он горел с другой стороны. Я полностью потерял ориентацию в пространстве, не мог доверять ни глазам, ни своему чутью. Дьявольское свечение завело меня, казалось, в самое сердце болот, откуда не мог вырваться даже луч света. Неподвижная хлябь была не такой мертвой, как казалась на первый взгляд. Отовсюду за мной наблюдали глаза: жабы, змеи, бесшумные ночные птицы. Ночь еще не наступила, но я уже еле различал пальцы на вытянутой руке – так изогнутые над водой деревья сгущали мрак.

Я принял верное решение, когда сел на клочок сухой земли и решил переждать темное время суток здесь, не пытаясь выбраться. Через час или два местность наполнилась звуками ночной жизни: в непосредственной близи от меня слышались всплески, шипение, стрекотание и еще сотни языков, на которых обитатели болот общались между собой. Порой мне казалось, что слева доносится заливистый хохот, а один раз почудилось, будто высокая тень проскользнула на другом берегу. Я как можно ниже прижался к земле и всмотрелся в плотную темноту, но повторного движения не увидел. Окружающие растения казались мне угрожающими своими очертаниями. Я внимательно наблюдал, не появится ли вновь таинственный красный свет, но видел лишь вязкую черноту. Я продрог, и зубы мои стучали от холода, но я не осмелился достать имеющиеся у меня спички и зажечь огонь. Я полагал, что при таком уровне адреналина в крови и пробирающем холоде, уснуть абсолютно невозможно. Но через некоторое время я адаптировался к обстановке, и усталость, накопившаяся за день, вынудила меня закрыть глаза на несколько минут и впасть в состояние полусна. Однако пронзительный крик одной из болотных птиц заставил меня проснуться. Мне пришлось сесть, а затем некоторое время походить на небольшом клочке сухой земли, чтобы вновь не впасть в забытье и несколько согреться. Так прошли долгие часы, а затем наступил спасительный рассвет.

Я бродил по округе, запоминая пройденный путь и оставляя для себя метки. Утром искать дорогу и знакомые места было в несколько раз легче. Через некоторое время я вышел на более плотную дорогу, а затем попал в знакомый мне сосновый лес. К реке я вышел в четырех милях выше по течению и оттуда уже без труда добрался до своего жилища.

Настало время пополнить продовольственные и хозяйственные запасы, поэтому я добрался до Бэкуотера. В этот раз я выбрал несколько иной путь до города, чтобы еще лучше изучить окрестности. Я пошел не через поля, которые вели сразу к железнодорожной станции, а через холмы вышел к автобусной остановке, о которой уже упоминал. Для пешего путника этот маршрут был несколько длиннее, но я никуда не спешил. Тем более, что в ложбине между двумя холмами открывался замечательный вид. Я остановился и сделал несколько зарисовок в блокноте. Вначале путника ждал пологий подъем, который приводил на перевал, а дальше довольно крутой спуск по горной тропе. Слева и справа протекали ручьи, настолько узкие, что не составляло труда перешагнуть через них. Они сплетались в причудливой формы ленты и заполняли оба склона по краям дороги. На левом склоне я заметил небольшую пещеру, вход в которую частично зарос колючим вьющимся растением, вид которого я не смог определить на таком расстоянии. Пещера выделялась на фоне склона более темным цветом, а ее очертания в камне были отчетливо видны. От остановки я шел вдоль дороги по прямой. Дожидаться автобуса не имело смысла – он проходил здесь всего два или три раза в день.