Лана Синявская - Женщина-сфинкс

– Да что ты оправдываешься? – возмутилась Яся. – Портрет в Великом фолио прямо отсылает к этой миниатюре и советует обратить внимание на обратную сторону. Камзол на портрете означает, что обе стороны одинаково важны.

– И чего такого важного вы почерпнули, лицезрея эту карту? – не унимался Снежко. Все растерянно промолчали.

Первой опомнилась Анна. Она упрямо нахмурилась и заговорила, осторожно подбирая слова:

– Мне кажется, что художник, помещая Рэтленда на место висельника, хотел сказать, что тот добровольно приносит некую жертву…

– Во имя чего? – язвительно поинтересовался Саша. – И какую жертву?

Анна в сердцах топнула ногой, но умных мыслей от этого не прибавилось.

– Ладно, а что ты на это скажешь: дерево на рисунке – это тис, – сообщила Яся.

– Не факт.

– Факт. Можешь мне поверить.

– Ну и что? Тисы в Англии растут, как у нас – тополя.

– В Англии – да, но на рисунке изображена… Италия! Не берусь утверждать, что тис там вообще не водится, но то, что не растет на каждом углу – абсолютно точно.

– Допустим, – нехотя согласился Сашка, явно ожидая продолжения. Ярослава Викторовна не заставила себя долго ждать.

– Тис, по древним кельтским поверьям, олицетворяет царство умерших. Точнее, тис – как бы мост между двумя мирами. Уверена, он выбран не случайно.

– Что-то никак не пойму, куда вы клоните.

– Что тут непонятного? – удивился Макс. – Ясно же – все умерли. Вон и крестиков вам везде понатыкали, чтобы намек был понятнее.

– Крестики? Какие еще крестики? – встрепенулась Аня. – Правда! Как же я не заметила? Сколько их тут? Раз, два, три, четыре… пять штук. Хм… Разумеется, это не могильные кресты. Но что?

– Может, пять – это намек на то, что Роджер был пятым Рэтлендом? – подсказал Снежко. Анна неуверенно пожала плечами:

– Может быть…

– Крестики расположены в определенном порядке, – обратила ее внимание Яся.

– Я вижу. Если не обращать внимания на остальное, то перед нами классическое изображение пятерки треф. То есть это могут быть не крестики вовсе, а трефы – одна из карточных мастей.

– Час от часу не легче, – вздохнул Снежко. – И что означает эта карта? Она ведь тоже что-то значит, я угадал?

– Угадал. Пятерка треф олицетворяет жадность и, соответственно, страстное желание разбогатеть. Но есть и еще одно значение: сокровище.

– Это уже кое-что. Что ж, разбогатеть Рэтленд был бы не прочь, – заметил Макс. – Черный бриллиант опять же… Выходит, эта «пятерка» имеет к ним прямое отношение.

– К ним, может, и имеет, а нам со всего этого какой прок? Ведь тут не написано, где это сокровище искать, – выразил общее недовольство Сашка. Ответить на это было нечего. Расследование снова зашло в тупик.

– Придется ехать в Бельвуар, – подытожил Сашка. – Не бросать же эту бодягу на полпути?

– Что, лавры нобелевского лауреата покоя не дают? – быстро раскусила его Яся.

– Почему нет? – огрызнулся тот. – Воля ваша, не хотите – не езжайте, мне-то что?

– Да не ерепенься ты, – примирительно похлопал его по плечу Макс. – Это они прикалываются. Если надо – съездим и в Бельвуар, все равно отпуск накрылся медным тазом. Только что мы собираемся там искать? – Он вопросительно взглянул на Аню.

– Как что? Сокровище, – оскалилась девушка. – У нас же есть дерево.

– Это, что ли? – искренне удивился Снежко, дернув подбородком в сторону сиротливо лежащей на столе карты. – Да оно небось давно высохло, или спилил кто за четыреста лет. И вообще, как ты определишь, то это дерево или нет? В Англии тисов – как грязи.

– Разберусь, – буркнула Аня и пошла собирать вещи.

Снежко проводил ее задумчивым взглядом, потом энергично потер руки и сообщил:

– Неплохо бы перед отъездом навести кое-какие справки. – Он завертел головой, как будто что-то искал.

– Какие справки? Что ты потерял? – забеспокоилась Ярослава Викторовна.

– Я ищу телефонный справочник. Не знаете, что ли, во всех гостиницах есть телефонный справочник.

– А справочник зачем?

– Есть тут одна ниточка. Бен Джонсон. Он самое осведомленное лицо во всем этом деле. Вам так не кажется?

– Ты объясни, как ты намерен раздобыть у него информацию? Он же давно умер, – парировал Макс.

Снежко посмотрел на друга с сочувствием.

– А архив на что?

– Ха! Много от Шекспира осталось?

– Шекспир – исключение, – поморщился Сашка. – Остальные его современники, даже куда менее великие, наоставляли потомкам тонны всякой макулатуры: письма, заметки, дневники, всякое такое, – объяснял он, попутно пролистывая справочник. – О! Вот и телефончик! Девушка, – проворковал он в трубку, – соедините меня с… – он продиктовал цифры, водя по строке пальцем, и замер в ожидании с блаженной улыбкой на лице. Трубку на том конце взяли, просьбу Сашкину выслушали терпеливо и даже что-то ответили. От этого ответа физиономия парня вытянулась и энтузиазм в глазах поугас.

– Ну, как там наш архив? – ядовито улыбнулась Яся.

Снежко вздохнул и признался:

– Плакал горькими слезами. Сгорел, оказывается, архив.

– Когда? – спросили они в один голос. Сашка махнул рукой.

– Давно. В тысяча шестьсот шестьдесят шестом году. Пожар вспыхнул в кабинете Бена Джонсона. Все бумаги сгорели дотла, но на остальной дом огонь почему-то не перекинулся.

В головах всех троих возникла одинаковая догадка, но озвучить ее никто не спешил. Кто-то из прошлого старательно заметал следы.

И вновь арендованная машина – на этот раз вполне сносная – петляла по извилистой дороге, неумолимо приближая честную компанию к Боттесфорду. Этот крошечный городок располагался в четырех милях от замка Бельвуар. Снежко неожиданно выяснил, что в этом городишке не первый год живет его близкая знакомая. Степень близости не уточнялась, но, внимательно взглянув на похоронный вид неунывающего Снежко, Анна догадалась, что эта знакомая в прошлом попортила ему много крови.

Как бы там ни было, любезное приглашение было получено путем телефонных переговоров, хотя наличие группы поддержки энтузиазма на том конце провода не вызвало.

– Ничего, мы люди не гордые, – усмехнулся Снежко, вешая трубку, – а в деньгах опять же экономия.

Вилла «Сирена», куда они напросились на постой, располагалась слева от дороги, уходившей в вереск. Они оставили машину у ворот и по усыпанной гравием дорожке вошли в глубокую арку перед дверью, которую тускло освещал старинный фонарь. Снежко с силой постучал в дверь причудливой медной колотушкой, повешенной специально для этого. Эхо далеко разнесло его стук, хотя туман делал звуки приглушенными.

Дверь распахнулась, и невозмутимый дворецкий пригласил их войти в дом. Оказалось, что хозяева не стали утруждать себя долгим ожиданием и отправились спать, а встречу и знакомство с гостями перенесли на утро. Об этом сообщил им все тот же дворецкий, который показал гостям их комнаты.