Dok - Ночная смена

— Не, это уже позже было!

— Вчера?

— Ага, вчера. Какие-то сукины дети обстреляли.

— Заметили кто?

— Куда там. Попрыскали туда из пулемета — но даже не смотрели, попали или нет.

— С грузом шли?

— Ага. А девчонка действительно слабенькая была. Хотя голодала не так чтобы долго.

— Дело не в голодании — бурчит хирург. — Дело в обезвоживании.

— С чего бы? Снега там было полно. — удивляется раненый, деликатно морщась от действий хирурга.

— Снегом жажду не утолишь. Только хуже будет. Опять же холод.

— А что холод? Это же не в пустыне?

— Так на холоде человек обезвоживается не хуже, чем на жаре. На жаре — в основном потеют, а на холоде почки начинают ураганить. С мочой вода уходит куда быстрее, чем с потом. А снег не восполняет потерю. Это ж считай — дистиллированная вода. Солей нет вообще. А состав плазмы и межтканевой жидкости определенный, значит, на потерю солей реагирует организм усиленным выведением воды, чтоб баланс удержать. В итоге снег только усиливает обезвоживание. Короче и проще говоря — слыхали что нельзя пить морскую воду и мочу?

— Слыхал конечно.

— Так со снегом то же самое — только в морской воде солей слишком много, а в талой — слишком мало. А любой солевой сбой для организма — совсем не полезен. Вон — недостаток калия — и вполне возможна остановка сердца или парез кишечника. С натрием — еще хуже.

— А, так вот для чего мы изюм и курагу ели в жару — чтоб калий возместить, да? Нам еще говорили, что в Афгане за сутки 10–12 литров жидкости человек теряет.

— Именно. Вы коллега мне не те щипцы дали.

— Извините, задумался.

— Полезное дело, только не в ущерб операции. Над чем задумались?

— Выходит, хрестоматийный немецкий военнопленный из Сталинграда, который умер из-за того, что порезался, открывая консервную банку, тоже был обезвожен? Там еще помнится, упоминалось большое количество внезапных смертей у немецких военнопленных из-за отказа почек и остановки сердца.

— Несомненно. Город они раздолбали, все что могло сгореть — сгорело, а в степях там топлива просто нет. Да и снег в Сталинграде — после гари, да с толовым привкусом…

— Точно, с толовым привкусом снег не годится вообще — с видом знатока заявляет раненый. Он так увлекся разговором, что и не смотрит на работу хирурга.

— Но там же не все войска в Сталинграде находились, часть по деревням вокруг.

— Так избы на топливо не разберешь — там, небось, набилось в избы и сараи как шпрот немцев-то, румын, хорватов и итальянцев. А сельские колодцы — ну не рассчитаны они на дивизии, да еще и с техникой и лошадьми. Картина обезвоживания явно прослеживается. Обычно — то речь идет о том, что немцы оголодали, обморозились и приболели… А вот обезвоживание почему-то не учитывают. Вот и у девчонки — все проблемы из — за обезвоживания. Но, надеюсь, обойдется — прокапаем — восстановится…

Раненый косится на свою рану и озадаченно говорит:

— Вот ведь какая маленькая, а мозжит, как большая…

— Так она и есть большая — отзывается хирург.

— Как же большая — дырочка-то была маленькая. Пока вы ее не расковыряли — осуждающе заявляет пациент.

— Иначе нельзя. — отзывается хирург. — Иначе заживать плохо будет.

— Да как же долго — меньше было б заживать — упирается раненый.

— Пуля на пробивание тканей — такая, как у Вас — судя по ране — калибром 7,62 мм. — тратит 70 % энергии. А 30 % идет на боковой удар — на контузию соседних с раневым каналов тканей. Те ткани, которые рядом с раневым каналом — погибают, получается зона первичного некроза. Это все надо чистить, некротизированные ткани не оживут. Ну а до трех сантиметров — зона молекулярного сотрясения. Чистая контузия.

— Да ну? А малопулька если б была?

— 5,56 мм? С той еще хуже — зона травмы — 6 сантиметров, при том, что малопулька на пробив тканей тратит наоборот — 30 % энергии, а на боковой удар — 70 %. Скорость полета у нее выше, отсюда и беды.

— Скорость-то при чем?

— "Е" — равняется "эмвэ в квадрате пополам" Слышали такую формулу?

— Не, не доводилось.

— Ну, в общем — чем выше скорость объекта — тем выше энергия. А масса имеет меньшее значение. Так что малопулька дает не только зону первичного некроза, но и зону вторичного некроза, да еще и создает временные пульсирующие полости.

— Так чпокает, что ткани в стороны отпрыгивают?

— Точно так. Но скорее не отпрыгивают, а отшибаются.

— Значит, выходит, мне еще повезло?

— Везение тут относительное. Но то, что могло быть куда хуже — несомненно.

— Да что уж повезло мне, что к вам попал. Как там этого знаменитого доктора звали в сериале — ну он еще все время язвил и диагнозы ставил… О, вспомнил! Доктор Хаос. Так вы еще больше знаете!

— Язвите?

— Не, я серьезно. Сегодня сижу, лапу ненькаю, а тут от ротного посыльный — хватай мешки — вокзал отходит — сейчас будет колонна до больницы. Бегом не побежал, врать не буду, но поспешал, как мог. У нас-то санинструктора — правда, много, учебка целая. Часть конечно из них накрылась, пока разобрались что к чему, но все равно много осталось.

— Что ж если серьезно — тогда ладно. Сейчас еще дренаж поставим. Чтоб всякая дрянь свободно оттекала — и хватит на сегодня. К вашей удаче — кости не задеты — рядышком прошло, но не зацепило. На рентгенограмме хорошо видно.

— И что, даже зашивать не будете?

— Не стоит зашивать. Если все будет хорошо грануляциями заполняться — потом прихватим. Сейчас отдыхайте, набирайтесь сил…

— Ага, постараюсь…

Пока пациента с его капельницей откатывают из процедурной в палату, хирург размывается и говорит мне:

— Вовремя вписались — и тут мужику повезло. Начиная с третьих суток после ранения или травмы, начинается резкая декомпенсация организма. И лезть становится опасно — половина получается после хирургической обработки с осложнениями и нагноениями.

— И долго такое?

— 12–14 суток. Две недели — потом снова компенсаторные механизмы включаются… А еще у раненых сгорают антиоксиданты — сиречь витамины. Витамин С — аж на 86 %, Е — 45 %, В — 66 %, А — 30 %. Вот и лечи их после этого. И углеводы у раненых сгорают в момент… Ладно, нам уже следующего везут. Продолжаем.

Работа заканчивается сильно за полночь. Мне предлагают переночевать в больнице, но оказывается, что за нами — мной и братцем — прибыла машина. Раз такое дело — идем смотреть, что там приехало. Оказывается это Семен Семеныч с Николаичем. К Михе отца пустили. Но на ночное дежурство оставили Ларису Ивановну, а папу вежливо попросили долой. Тут как раз прибыл Николаич — нашу команду разместили в домике неподалеку — без особого шика, но кровати, матрасы и белье есть, есть санузел с душем и окна зарешечены, а кроме того — тепло еще впридачу. Соседями у нас семьи мореманов — пока эвакуировали в чистый район из пока проблемного, но наш отсек имеет отдельный выход и в целом — о лучшем и мечтать не приходится. Сейчас еще должны подойти — или подъехать Вовка с Серегой — они, получив в распоряжение трех срочников — салобонов припахали мальчишек на мытье новоприобретенного БТР.