Василий Кнежин - Игра в людей

Я схватился за волосы, пытаясь вместе с ними выдрать из головы события вчерашнего вечера.

— Хватит об этом думать! Я сильнее его!

Боль напомнила, что это не так. Он сильнее. Смог бы я так холодно выследить и убить человека? Нет. Я бы изнасиловал его морально, но бить не стал, тем более ножом. Несмотря на знакомство с Кедром, я так и остался хиляком и пацифистом. А Константин крепок и очень. Глаза у него хоть и привлекательные, но цепкие. Он готов напасть и готов к нападению.

От дум стало трудно дышать. Я перевернулся с живота снова на спину, но духота не ушла. Сколько я тут лежу? Выдышал все что можно, воздух как в шахте. Надо проветрить. До окна в здоровом состоянии два прыжка, а сейчас словно пропасть.

Я расслабил пресс, поднялся исключительно на руках. Дышу осторожно. Рывком свесил ноги с кровати. На глаза накатила волна темноты. Стук часов на кухне стал невыносимым. Еще и сердце проснулось, колотится как умалишенное. Я попытался встать, но ноги задрожали, и я снова опустился на задницу.

Я поднял голову и зарычал. Пальцы сами собой сложились в кулаки. Я встал, как зомби дошел до окна. Дернул ручку вниз, потянул на себя. С улицы пахнуло вечерней прохладой. Запахло озоном. Видимо пока я спал, прошел дождь, а то и гроза. Комната наполнилась свежестью. Я постоял с минуту на сквозняке, вдыхая аромат свежей улицы. Сколь благостны эти запахи мокрого кирпича, асфальта, цветов с балкона ниже и зеленых листьев! От глубокого вдоха в груди что-то затрещало.

— Вот так хорошо.

Я повернулся к кровати и рухнул на нее. Тела не чувствую, но кому оно к черту нужно. Такое слабое.

С шести утра, не в силах спать, я встал учиться играть на гитаре. Тут же обозначил внутри себя комнату "гитарист". Я рассудил, что пока гитарист во мне не поймет свою от меня самостоятельность, я могу им пользоваться и качать силы. Получилось. От взятия самых простых аккордов я почувствовал жар во всем теле.

В восемь утра приехал Станислав. Я ходил по квартире и напряженно думал. Станислав посмотрел на меня, как полицейский на анархиста. О, сейчас начнется. Станислав пригладит свою бороду, зацокает и будет поучать негодного больного, как правильно лечиться. Интересно, он сам бывал когда-нибудь ранен?

— Чаю? — Извиняющимся тоном сказал я.

Станислав меня не услышал. Он заговорил зловещим шепотом:

— Тебя хотели убить, и убили бы! По чистой случайности Иван вспомнил, что ты боишься собак и догадался, что хирург нужен тебе. Ты понимаешь, что твое самолюбие могло тебя угробить? Ты играешь с жизнью. Твое воспитание негодных девочек может оставить дурной след. Не удивлюсь, если одна из красавиц сказала своему поклоннику "фас!" и показала твое фото.

Меня передернуло. В боку раздалась острая боль, лицо скривилось. Моя проекция из комнаты соблазнителя загрохотала дверью.

Станислав поставил чашку кофе рядом, протянул руки ко мне. Я отстранил их, сделал пару вдохов.

— Станислав, это был просто пьяница.

Он обвел меня взглядом, полным укоризны и сочувствия. От его глаз не скрылось ни моя боль, ни то, что я при дыхании припадаю на правый бок. Мой взгляд в такие мгновения расфокусирован и бессмысленен.

— Поступай, как хочешь. Завтра воскресение, я еду на операцию к одному чиновнику из Думы, буду занят. Продержись до понедельника, я заеду с утра или вечером. Если ты такой бодрячок, сменю повязку и готово. Но если швы разойдутся или пойдет нагноение, я тебя сам убью.

— Хорошо. — Моментально согласился я.

Станислав уехал, оставив стерильный запах больницы с привкусом кислой крови. После его ухода я рухнул со стула на кровать и лежал на спине минут двадцать. Кофе взбудоражил, хочется действия, но сил едва хватает на дыхание и сердцебиение.

Не помню, как очутился над раковиной. Меня стошнило. Кишечник дергается как старый двигатель, с губ свисает едкая желчь. Последний раз я ел наверно года назад.

Я врубил воду на полную, омыл раковину. Прополоскал рот и почистил зубы. Держась за бок, доплелся до кровати в своей комнате и повалился в позу молящегося буддиста. Зазвонил брошенный рядом с кроватью телефон. Гош. Я лег на спину, взял трубку и сразу же спросил про дело, потому что чувствовал что скоро вырублюсь.

— Ты задание выполнил?

— Об этом я и хотел поговорить…

Меня окатила волна досады. Если он не справился с таким простым заданием, то все пропало. Конечно, с самого начала предприятие пахло дерьмецом. Желчь подкатила к горлу. Я спросил:

— Сколько ты телефонов набрал? Десяток хоть есть?

— Сто девятнадцать! — Я подскочил от бодрости его голоса. — Я первый час стоял как пень и думал, как бы слинять, и как буду перед тобой оправдываться. Но тут увидел девушку невероятной красоты и меня просто втянуло в комнату соблазнителя. Я вспомнил все, что ты мне рассказывал, я стал другим человеком, слегка навеселе. Мне стало плевать на то, что обо мне подумают и на свою репутацию серьезного человека. Мне захотелось играться, и я за три часа работал, обежал всю площадь и два района в придачу. Алло? Ларион, ты меня слушаешь? Я бы хотел к тебе приехать, столько впечатлений!

— Молодец. — Сказал я. — Ты сильно поднял мне настроение. Я сейчас не очень здоров, даже улыбаться больно. Перезвони…попозже.

Воскресение до трех часов дня валялся без сил. За окнами шел дождь. Мой живот болел и требовал еды, мне даже показалось, что через швы сочится взбунтовавшийся желудочный сок. Пришлось подняться с кровати. Я доплелся до кухни, закинул пельмени в кастрюлю. Ел без особого аппетита. Зато ананасовый сок пошел хорошо, а фрукты заботливого Станислава я умял за милую душу.

Голова кружится как цирковой шар, в боку режет. Силы пошли на убыль, вернулась тошнота. Я тут погрузился в сон. Это был бред. Цветные круги, треугольники и квадраты. Я прыгал по ним. Встретилось лицо Асты. Много ее лиц всяких размеров, на каждом запечатлена какая-нибудь эмоция. Все кружится и лица тоже. Я как будто попал в громадный калейдоскоп, который кто-то вертит.

От этого ужаса меня избавил звонок по домофону. Первым делом я глянул на часы. Почти пять вечера. Голова горячая. Я лежу с открытыми глазами. Домофон гудит и гудит, зараза. Открывать не хочется. Несмотря на мое желание, звонки не прекратились. Я собрал силы и доплелся до трубки.

— Кто там?

— Лена.

Вот сюрприз. Я нажал кнопку размагничивания подъездной двери. Открыл дверь в квартиру. Не в силах стоять на ногах, я пошел на кровать. Взял подушку, приставил ее к стене. Прислонился спиной к подушке, ноги и руки распластались сами собой. Голова тут же безвольно свалилась на грудь.

Лена вошла осторожно, дышит так, словно от ее неосторожного дыхания может оборваться моя жизнь. Вошла в мою комнату, села рядом. Глаза большие и непривычно печальные. Волосы растрепаны, словно она долго сидела, схватившись за голову, и думала, думала… Я захотел обнять ее и сказать что все хорошо, но едва поднял руки, как скривился. Лена наклонилась, обняла меня за голову и сказала что-то так тихо, что я попросил повторить.