Джонатан Кэрролл - Стеклянный суп

Говорила она по-английски, потому что ее сосед походил не то на американца, не то на англичанина. Он так и лучился искренностью и дружелюбием, словно говоря всем и каждому: «Здорово, как жизнь?»

Он посмотрел на нее, потом перевел озадаченный взгляд на книгу и только тут начал улыбаться.

— А знаете, я только сегодня выяснил, откуда взято название этой книги. Никогда раньше не догадывался, а ведь я эту чертову книжонку раза четыре прочел. — Акцент у него был австралийский, правда, она этого не поняла.

Заинтригованная, Флора улыбнулась. Она была в черном с синеватым отливом шелковом платье с высоким воротником, очень мило облегавшем ее фигуру. Вид у нее был сексапильный и серьезный одновременно.

— Правда? И откуда же?

Здоровяк постучал по книге:

— Библия, строки из Псалмов: «Он вывел меня на открытое место; Он спас меня, ибо он возлюбил меня».

На Флору это произвело сильное впечатление. Она откинулась назад и сложила на груди руки.

— Так вот оно что! В этом и есть вся суть книги.

— Правильно. Но почему у Чейфа нигде нет ни строчки о том, откуда он позаимствовал название? Я и еще кое-что узнал…

Его прервала женщина, которая встала перед аудиторией и постучала карандашом по микрофону, привлекая их внимание. Похоже, лекция должна была вот-вот начаться, но Флора уже увлеклась и хотела услышать, что еще скажет этот мужик. Наклонившись к нему поближе, она прошептала:

— Что вы еще узнали?

— Как читать в темноте.

Она была ошарашена и не смогла этого скрыть. «Чтение в темноте» было основной метафорой, на которой держалась вся книга. Речь шла о том, как научиться соединять человеческий дух с пятью основными чувствами, тем самым многократно увеличивая их силу. Автор Чейф настойчиво подчеркивал, насколько это необходимо для духовного роста и движения к той цели, к которой дух устремляется, но так ее и не достигает.

— Не может быть! Правда? Вы правда этому научились?

Фланнери кивнул и медленно поднял правую руку ладонью вперед, как свидетель, дающий присягу в суде.

Он представился как Кайл Пегг. Имя показалось ей странным, но когда он сказал, что родом из Австралии, это как будто все объяснило. К тому же она была любопытна.

— Вы и правда умеете читать в темноте?

— Да, теперь умею. А знаете что? Этому не так уж сложно научиться.

Флора, как и другие легковерные люди, не знала, что Рик Чейф и большинство прочих гуру психологической самопомощи, которых так много развелось в последнее время, были творениями Хаоса, такими же, как и Джон Фланнери, он же Кайл Пегг. Это был сравнительно безобидный, но увлекательный и удивительно действенный способ дурить людям головы. Все, что для этого нужно, — заставить их осознать собственные недостатки, что в наш век вины и сомнения совсем не сложно. Следующий шаг — убедить их в том, что, несмотря на это, они уже близки к «Ответу», ключу к счастью, концу радуги, нирване, и так далее. Еще пара крошечных шажков, и вы на месте. Если, конечно, сделаете все, как я скажу.

Только вот никакого такого места не существует, потому что люди все время меняются, а вместе с ними меняются их потребности и желания. Они просто не могут остановиться на чем-то одном и сказать: «Вот оно, вечное счастье». А все потому, что у человечества внимания не больше, чем у домашней мухи. Много ли вы знаете мух, которые обрели свое счастье и вечерами сидели дома?

Разумеется, Кайл Пегг умел читать в темноте. Для него это был не больше чем карточный трюк, обыкновенная ловкость рук, доступная даже плохому фокуснику. Он мог обучить этому кого угодно за пятнадцать секунд.

Лекция Чейфа показалась Флоре неплохой, но в общем ничего особенного. Может быть, ей понравилось бы больше, не повстречай она Кайла Пегга и не заморочь он ей голову еще до начала.

Ответы на вопросы аудитории, которые последовали за лекцией, показались Флоре нестерпимо долгими. Она скрестила руки на груди и даже не замечала нервного подрагивания солнечных очков, которые держала в одной руке, пока Кайл Пегг, которого это отвлекало, не покосился на нее. Он взглянул сначала на очки, потом на нее и приподнял брови, как будто спрашивая, все ли с ней в порядке.

Сделав отчаянное лицо, она прошипела:

— Зачем задавать такие глупые вопросы? Прочитали бы лучше книгу, там все написано.

— Хотите выпить кофе?

Ее удивило то, что он готов был встать и выйти вот так, под влиянием импульса. Такая смелость и непосредственность ей импонировали. Но, хотя предложение было соблазнительным, она потрясла головой.

— Нельзя же уйти сейчас, при людях, — неудобно. Потом пойдем.

Он не возражал. Он знал, что она не согласится, но хотел, чтобы у нее сложилось впечатление, будто ради ее удовольствия он готов на все.

После лекции они сидели в кафе «Шварценберг» и ели шоколадный торт с марципанами, каждый кусок размером с небольшое пианино. Кайл съел два. Флоре нравились и его ненасытность, и то, как очевидно он был увлечен ею. Флора была королевой драмы. Свет рампы был ей необходим. Те, кого не отталкивали эти два качества, становились ее лучшими друзьями на всю жизнь, а другом Флора была надежным.

Муж и дети ее обожали, но, как и все ее окружение, плясали под ее дудку и отлично знали, что под горячую руку ей лучше не попадаться. Одного любовника ей обычно не хватало, и она держала сразу двух. Причем совершенно не похожих. Она сразу им говорила, что моногамия — не для нее и это распространяется на них тоже. Так что берите или уходите. И некоторые уходили. Какой-нибудь любовник бросал ее, друзьям надоедало слушать тщеславную чушь, и они переставали отвечать. Флора Воэн обижалась, но недолго. Она была итальянкой. Она была нетерпеливой. Жизнь — это опера. Какой интерес ограничивать себя кем-то или чем-то одним. Ведь вокруг столько других, которых можно любить и с которыми можно дружить, поэтому Флора Воэн редко считала большой потерей, когда кто-нибудь говорил ей «баста».

Фланнери-Пегга больше всего заинтересовала таинственная способность Флоры выявлять в людях качества, которых они и сами в себе не подозревали. К примеру, в нем она с самого начала разглядела сексуальность и затаскивала его в постель при каждом удобном случае. Это толстяка-то Джона Фланнери. Его это ужасно забавляло, потому что полностью шло вразрез с тем планом завоевания ее сердца, который он заранее разработал. Но, надо отдать ей должное, она оказалась такой страстной и изобретательной любовницей, что жалеть о потерянном времени ему не приходилось. Плюс ко всему, она познакомила его с целым арсеналом сексуальных приемов, которые он тут же с успехом испытал на ее подруге Лени.

Когда Флора впервые увидела своего мужа, тот был блестящим предпринимателем, но при этом милым и скучным человеком, который находил удовольствие в том, чтобы собственноручно гладить свои трехсотдолларовые рубашки под звуки невразумительных симфоний Сибелиуса. Закатав рукава, она прорыла тоннель глубоко под отутюженную поверхность к неисследованным пластам его души. Там она обнаружила томившегося в заточении воскресного Рэмбо, который, при ее полной поддержке, занялся стрельбой из лука и даже дважды спрыгнул на тарзанке с восьмисотфутовой «Донаутурм». [22] Donauturm (нем.) — дунайская башня. Флора представляла собой интересное противоречие. При всем своем эгоцентризме она почти всегда искренне сопереживала и понимала других. За это ее и любили преданные друзья.