Мелисса Марр - Хранители могил

— Я заказал нам столик, — сказал он.

— Отец, откуда у тебя кровь?

Байрон закатал рукав отцовского пиджака и увидел на запястье неуклюже наложенную повязку. Она была вся в крови.

— Что с твоей рукой? Тебя нужно срочно везти в больницу.

Чарли тоже посмотрел на окровавленное запястье, затем поймал взгляд Уильяма.

— Тебе нужен врач?

— Нет, — сказал Уильям, осторожно высвобождая руку из пальцев Байрона. — Это может подождать.

Уильям и Чарли вновь обменялись только им понятными взглядами.

— Как хочешь, — пожал плечами Чарли.

Он повернулся и зашагал по серому городу. Уильям двинулся следом. Байрону хотелось силой увести отца отсюда, но это был эмоциональный порыв. В глубине души он понимал: все это не случайно, и своим упрямством он может лишь испортить дело.

Когда все вокруг состоит из оттенков серого, даже грязь и копоть воспринимаются по-иному. Байрон сделал это открытие, идя по улице города, который нельзя было назвать ни старинным, ни современным. Через какое-то время деревянные здания сменились кирпичными, а потом стали попадаться дома из бетона, стали и стекла. Коляски и телеги соседствовали с велосипедами, мотоциклами и автомобилями 50-х годов. Столь же пестрой была и одежда жителей города. Некоторые женщины носили платья девятнадцатого и даже восемнадцатого века, другие шли в демократичной и вполне современной одежде. В этом сосуществовании эпох была какая-то неестественная красота, словно какой-то художник объединил их на своей картине, идеализировав каждую сообразно своим представлениям. Но она не умиротворяла. В ней было что-то тревожное. А может, Байрону это только казалось.

Людей было очень много — буквально на каждом шагу. Они заполняли тротуары, магазины, ресторанчики. Байрон с удивлением заметил, что многие жители города вооружены, причем далеко не все револьверы находились в кобурах. Гораздо чаще они были заткнуты за пояс или выглядывали из карманов. Наверное, это считалось местной традицией, поскольку оружие никого не пугало. Матери преспокойно катили коляски и вели за руку маленьких детей. Но еще сильнее, чем откровенная демонстрация оружия, Байрона поразили пары, где мужчины и женщины, судя по одежде, принадлежали к разных эпохам. Впрочем, это ничуть не мешало им оживленно разговаривать, смеяться и оказывать друг другу знаки внимания.

— Давненько у нас не было туристов, — с явным удовлетворением проговорил Чарли.

— Байрон — не турист, — возразил Уильям. — Он здесь на законных основаниях, как я и все, кто был прежде меня.

— В этом еще надо убедиться.

Они подошли к перекрестку. Чарли остановился и замер, склонив голову. Сигара успела переместиться к нему в рот.

— Обождем здесь, — сказал он.

Через несколько секунд по перпендикулярной улице промчался поезд. Он двигался совершенно беззвучно и без всяких рельсов. Вскоре от него осталась лишь быстро удаляющаяся точка.

Чарли вынул из жилетки карманные часы, щелкнул крышкой. Байрон не успел разглядеть положение стрелок. Часы вернулись обратно в карман, а их хозяин ступил на людную улицу.

— Теперь путь свободен.

— Это потому что прошел поезд? — спросил Байрон.

Чарли смерил его взглядом.

— Паренек не блещет сообразительностью, — сказал он, обращаясь к Уильяму.

Тот улыбнулся, но улыбку вряд ли можно было назвать дружеской.

— А по-моему, он достаточно сообразителен и лучше, чем я, пригоден для работы. Если тебе нужна ссора, Чарльз, дождись, пока мы поговорим о главном.

Возникла пауза. Потом Чарли рассмеялся.

— Я всегда рад тебя видеть, старик. С удовольствием поболтал бы с тобой наедине. Может, задержишься в наших краях?

Уильям покачал головой.

— Я иду туда, где Энн. Сомневаюсь, чтобы моя жена была где-то здесь.

Они пересекли странную улицу, по которой без предупреждения ходили поезда. Пройдя еще немного, Чарли остановился перед стеклянной дверью с надписью: «Таверна „Тип-топ“. Собственность мистера С.». Дверной ручкой служил медный прут, вставленный в дверь. Чарли потянул за прут, открыл дверь, вошел первым и жестом радушного хозяина пригласил Уильяма и Байрона последовать за собой.

— Как насчет твоей Хранительницы? — негромко спросил он.

— Помолчи, — угрюмо отозвался Уильям и показал ему кулак.

— Полегче, старик.

Неприкрытая угроза Чарли сопровождалась все той же улыбкой и покачиванием сигары.

— С твоей Хранительницей все в порядке. Но показаться, пока ты здесь, она не сможет. Правила есть правила.

— Отец, кто такая Хранительница? — спросил Байрон.

Удивление на лице Чарли сменилось сомнением, а затем усмешкой.

— Ты что, до сих пор ничего не рассказал своему отпрыску? Ты меня поражаешь, Уильям.

Чарли вперился в него глазами.

— А девчонка? Такая же невинная?

Уильям разжал пальцы.

— Мы с Мэйлин решили, насколько возможно, держать их в стороне от… всего этого.

— Ты-то еще там, а Мэйлин уже здесь, — присвистнул Чарли.

У Байрона лопнуло терпение.

— Может, вы оба посвятите меня в смысл вашего разговора?

Чарли повернулся к нему.

— Знаешь, парень, я бы ни за какие сокровища мира не согласился бы оказаться сейчас в твоей шкуре. Но мне повезло: я попал к самому началу спектакля. Будет не грех заплатить за лучшее место, чтобы все видеть и слышать.

Он прошел мимо Байрона и углубился в зал. Невзирая на название, чувствовалось, что «тип-топ» этой таверны давно миновал. Стены покрывали выцветшие обои. В некоторых местах они были сильно порваны. По потолку тянулись какие-то трубы, а бархатные диванчики почти все были продавлены. Невдалеке от входа находилась невысокая сцена с ударной установкой и кабинетным роялем. В отличие от остальных деталей интерьера, музыкальные инструменты были совсем новые и блестящие. От сцены начинались ряды столиков, покрытых одинаковыми полотняными скатертями. Столики окружали стулья с высокими спинками. На каждом столике горела небольшая свеча. В дальнем углу зала Байрон увидел деревянную стойку и портьеру, скрывавшую еще одну дверь. Портьера, как и скатерти, была потертой и выгоревшей. Заведение, когда-то вполне элегантное, ныне сохраняло лишь налет элегантности. В отличие от других ресторанов, встретившихся им по дороге, таверна «Тип-топ» пустовала. Кроме официантки и бармена, в зале никого не было.

— А вот и наш столик, — сообщил Чарли, подведя их к столику возле сцены.

На нем лежал прямоугольник белого картона с каллиграфической надписью, сделанной от руки: ЗАРЕЗЕРВИРОВАНО ДЛЯ МИСТЕРА С. И ГОСТЕЙ.

К столику уже направлялась официантка.

— Три порции шотландского виски, — сказал ей Чарли.

— Да, мистер С.

Официантка почему-то продолжала стоять возле столика и вопросительно смотреть на Чарли.