Джим Батчер - Холодные деньки

— Вдвоем, мы вдвоем, в город гоблинов идем! - пропел я сердечным, но насквозь фальшивым баритоном. Я задыхался. — Гой-гэй, мы идём!

Предел Демона сверкнул на меня пылающими глазами. Может, он рассердился?

— Да ладно тебе, — сказал я. — Ты никогда не видел анимационную версию Хоббита от Ранкин-Басса? Еще до того, как они начали снимать фильмы в Новой Зеландии?

Он не ответил.

— Гарри, — пробормотал Боб. — Хватит его злить.

— Мне скучно. К тому же, я не надеюсь вернуться. Мы всё идём и идём вниз, а почему бы не воспользоваться лифтом? О! А лучше пожарным шестом. Тогда это было бы похоже на спуск в пещеру Бэтмана. Путь станет более забавным. — Я немного повысил голос:

— И более эффективным.

Может это было лишь мое воображение, но после этих слов, я вроде бы увидел, что размеренный темп Предела Демона замедлился, будто он задумался на секунду или две.

Вряд ли.

— Эй, а почему ты назвал меня Стражем? — поинтересовался я. — То есть, я, конечно, был Стражем, но есть много других ребят, которые куда лучше подходят под это звание. Я не самый образцовый представитель.

— СТРАЖИ, — ответил Предел Демона. — СЕЙЧАС ИХ МНОЖЕСТВО. ВНАЧАЛЕ БЫЛ ТОЛЬКО ОДИН.

Я вслух отсчитал последние десять ступеней, остановился на девятой и перепрыгнул последнюю, приземлившись на обе ноги. Мои походные ботинки стукнулись о камень.

Мы добрались до небольшой комнаты, с полом и стенами, выложенными из того же камня, что маяк и коттедж. Я положил на них руку и почувствовал, как они дрожат от силы, от диссонанса конфликтующих энергии. Вообще говоря, помнится, в какой-то момент я заметил, что стены вокруг лестницы, как и сами ступени, сделаны из того же материала, и в каждый камень вложено немыслимое количество энергии и мастерства.

— Э-э, — начал я. — Можно спросить?

Предел Демона остановился возле каменной двери в стене, окружённой более крупными камнями, покрытыми затейливой резьбой. С горящими глазами дух повернулся ко мне.

— Гм. Кто создал это место?

Тот не ответил. Просто указал на дверь. Я посмотрел. В её центре был символ. Он не показался мне похожим на часть какого-то знакомого набора рун, но я знал, что видел его где-то раньше. Мне потребовалось несколько секунд перебирать воспоминания, чтобы понять, что я видел его на обложке очень, очень, очень старого дневника на книжной полке моего наставника.

— Мерлин, — произнёс я тихо. — Вот что означает этот символ, так?

Предел Демона не ответил. Зачем говорить: «ДА», если и так всё понятно?

Я сглотнул. Настоящий Мерлин действительно существовал, как и Артур, и Экскалибур, и всё остальное. Согласно легенде, Мерлин создал Белый Совет Магов из хаоса падения Римской Империи. Он погрузился в пламя горящей Александрийской Библиотеки, чтобы сохранить наиболее важные тексты, помог создать Католическую Церковь, как спасательную шлюпку для знаний и культуры во время Тёмных Веков Европы и собрал соборы воедино. Существует бесконечное множество историй о Мерлине. Популярная теория среди современных магов состояла в том, что они были скорее апокрифичны, нежели точны. Чёрт возьми, я тоже всегда так считал.

Но пристально осмотревшись в этом месте, я почувствовал себя менее уверенным.

— СМОТРИ.

Всё ещё тёмный и неразличимый в слабом свете моего фонаря, Предел Демона вытянул свою длинную руку. Он прикоснулся к одному из камней, обрамляющих дверь, и камень потонул в изумрудном свете.

Я зашипел и заслонил глаза ладонью, но успел заметить, что воздух вдруг стал потрескивать от энергии.

Предел Демона коснулся второго камня, который тоже начал светиться. В воздухе появилось явственное ощущение возросшей энергии, волосы у меня на руках поднялись дыбом. Тут я осознал то, что здесь происходит: Предел Демона защитил оберегами всё, что было за дверью — оберегами, похожими на те, что были вокруг квартиры Баттерса. Только они, должно быть, подпитывались неким мистическим эквивалентом плутония или ещё какой-то хренью, которая генерировала столько энергии, что она просто разливалась вокруг.

Гигантский дух потянулся к следующему камню, но помедлил, прежде чем прикоснуться к нему.

— ЗАПОМИНАЙ.

Камни. Они были похожи на клавиатуру охранной сигнализации. Предел Демона передавал мне комбинацию от своей системы безопасности. И учитывая то, как много опасной энергии было в воздухе сейчас, логично предположить, что, если я когда-либо ошибусь при наборе кода, то… чтобы собрать то, что останется от меня, потребуются собака-ищейка, доска для спиритических сеансов, судмедэксперт и небольшая армия Маленького народца.

Я обратил особое внимание, на какие камни указал дух острова. Действительно особое внимание. Когда Предел Демона коснулся последнего камня, гранитная дверь перед нами вовсе не пришла в движение — она просто исчезла. Разлитая в воздухе яростная и бдительная сторожевая энергия ослабела, затем пропала, и Предел демона двинулся вперед, через дверной проём. Я последовал за ним.

Мы оказались в уже знакомой мне пещере, и мою грудь вновь пронзила фантомная боль из нахлынувших воспоминаний.

Учитывая, что она находилась глубоко под землёй, пещера была на удивление хорошо освещена. Когда я лежал здесь, то не был в той форме, чтобы замечать детали, а сейчас видел, что из пола поднимались несколько групп мерцающих кристаллов — наверное, бледно-зелёный кварц — и испускали тусклый свет. Ни одна из групп не светила достаточно сильно, но в целом они освещали зеленоватым светом большую часть пещеры.

С потолка свисали корни, и я не имею ни малейшего представления, за каким чёртом их сюда занесло. Ни одно растение не сможет пустить корни до такой глубины, на которой находилась эта пещера. Поправлюсь, ни одно нормальное земное растение. С потолка медленно капала вода, как раз из тех мест, под которыми выросли кристаллы.

В одном месте был впалый участок с мягкой землёй, его глубина была не больше самой мелкой ванны длиной в семь футов. Я узнал бы его, даже если бы не заметил в беспорядке разбросанных вокруг клубков усохших виноградных лоз. Это была моя больничная постель, в которой моё тело провело много месяцев, Мэб и Предел Демона реализовывали себя в роли системы жизнеобеспечения, а мой дух исполнял роль Каспера.

Мою грудь снова пронзила острая боль, и я отвёл глаза. Пробуждение от той особой дремоты было в тройке моих самых болезненных переживаний за всю жизнь. Что-то во мне изменилось. Не из-за пережитой боли, хотя она крепко приложила меня. Находясь здесь, я почувствовал, что боль была лишь побочным эффектом более глубокого и более значимого изменения моего мировоззрения — как я осознаю и оцениваю самого себя, как я взаимодействую с окружающим миром.