Крис Картер - Химеры — навсегда! Файл №314
- Название:Химеры — навсегда! Файл №314
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Крис Картер - Химеры — навсегда! Файл №314 краткое содержание
Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.
…Некогда считалось, что химеры — не просто чудовища, но — воплощение темной стороны человеческого «я».
…Теперь безумный художник, заплутавший в аду собственного, личного кошмара, видит химеры в человеческих лицах. И — пытается убить свой страх. А люди исчезают. Бесследно…
И тогда начинают охоту за гениальным преступником агенты Фокс Молдер и Дана Скалли. Начинают, понимая уже, что все улики ведут их куда-то совсем близко, однако не осознавая еще — НАСКОЛЬКО близко.
Таково новое дело «Секретных материалов»…
Химеры — навсегда! Файл №314 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Лежать!!! Сидеть!!! Стоять!!! Это ФБР!!!
Да, ФБР. Группа захвата.
Знает свое дело группа захвата — субъект на продавленном топчане моментально захвачен, схвачен, обездвижен. Мо-лод-цы!
А теперь, молодцы, посторонитесь, пропустите к задержанному высокое руководство. Оно, руководство, в количестве — два. Стар и млад — важные чины. Не в комби-незонной униформе, в цивильных костюмах и плащах. Есть время физического давления, и есть время давления умственного. Для умственного давления надобно непосредственное руководство. И вот оно здесь.
— Сэр! Мистер Патерсон! Мы взяли его!
— Вижу. Молодцы! Ну-ка, пропустите… Джордж Магулия?! Вы имеете право хранить молчание, вы имеете право на адвоката…
Цап!
А вот на это вы не имеете право, Джордж Магу лия. Пожилой-то представительный чин успел отпрянуть. А молодой — даром что молодой, — оплошал.
— Аи!!! Он укусил меня! Пес смердя-чий! Укусил!
— Черт побери, держите его крепче!
— Да держим, держим! Но кто ж знал, что он такой! Бешеный!
— В машину его! Быстро!
— Пшёл, пшёл, ублюдок! Ножками-ножками!
— Цинци, ты как? Живой?
— Живой, живой! Но до крови прокусил, пёс смердячий!
— К доктору, Цин, к доктору! Ранение при исполнении! Мистер Патерсон, прикажите ему, чтобы он — к доктору. И полсотни уколов в зад — от бешенства! Гага-га!
— Ну-ка! Поспокойней! Разрезвились, понимаешь! В машину! Все в машину!
— Есть, сэр! Так точно, сэр!
И все они, вместе с повязанным кусачим ублюдком, вместе с покусанным молодым чином, — в машину.
А пожилой представительный чин еще тут пока побудет, осмотрится окрест…
Окрест же — зловещий полусумрак, в перспективе переходящий в сумрак, а там и в полный мрак. Но кое-что, кое-что рассмотреть — вполне-вполне.
— О, господи! — нутряной выдох-полушепот.
Лучше бы не рассматривать! На стульях, на этюднике, у стен, у окон — сплошь рисунки угольным карандашом на ватмане. И это сплошь — морды зверские, пренеприятные, крылатые. Химеры! Горгульи! Разнообразные в своем уродстве. И в своем уродстве одинаковые. Не счесть личин у Князя Тьмы. Тем более во тьме.
А — тьма. Рассеиваемая лишь узким направленным лучом полицейского фонарика.
Ну-ка, ну-ка? А тут у нас что? Тут — под столом.
Под столом — сложенный этюдник. Ну-ка, ну-ка?
Э, нет! Сначала пожилой представительный чин, сэр, мистер Патерсон натянет тонкие резиновые перчатки, а потом уже приступит к осмотру. А то, не ровен час, сотрешь искомые папиллярные узоры или своими пальцами наследишь. Надо ли? Не надо.
Итак, этюдник. И в отделении-пенале, помимо угольных карандашей, сепии, сангины, — макетный нож. Он макетный, да, — всего-то полоска металла бритвенной заос: тренности и бритвенной же толщины, спрятанная в рукоятку-футляр. Но — ведь нож. И если выдвинуть ту полоску металла на полную длину и зафиксировать — в темном переулке запросто ею можно пугануть случайного прохожего: «Гоп-стоп! Бумажник, сраиь господня! Зарежу!» Другое дело, что макетный нож изначально предназначен не для того, чтобы гопник вонзал его в тело заупрямившегося случайного прохожего, — кряк, и переломится… И все же, и все же…
Вот ведь — бурое пятно на выдвинутом лезвии, запекшееся пятно.
Кровь?
Ну, не кусок же дерьма! Кто в здравом уме и доброй памяти станет макетным ножом дерьмо нарезать аккуратными кусочками или просто в кучке оного ковыряться?!
Хотя кто поручится за здравый ум и добрую память схваченного спецами ФБР Джорджа Магулии?! Этот способен и дерьмо кусочками… Этот? Еще как способен! А еще более он, этот клятый Джордж Магу-лия, способен на кровь, на большую кровь. Мистеру Патерсону ли о том не знать?!
Улыбочку, мистер Патерсон! Три года безрезультатных поисков, три года скрупулезного расследования, три года упорного преследования с шумным дыханием в затылок душегубу. И — мы сделали это! Улыбочку, сэр!
О-о, какая-то она, улыбочка, у вас, сэр…
Какая-такая?
М-м, своеобразная. Дьявольская, м-м? Всяко не ангельская, сэр…
Штаб-квартира ФБР Вашингтон, округ Колумбия
К слову, о психологической устойчивости. Она у специальных агентов Федерального Бюро Расследований тоже, по определению, должна быть непоколебима. Работа такая, леди и джентльмены…
И она, психологическая устойчивость, у них, у джентльмена Молдера и леди Скалли, непоколебима.
Вот ведь диаскоп в рабочем кабинете Молдера проецирует во всю стену чудовищные кадры — изуродованное лицо бывшего человека, ныне трупа. Пофрагментно проецирует — крупно, еще крупней, и еще крупней. В цвете. Преобладающая гамма — красно-коричневая, местами синюшно-бледная. Характерная гамма для всякого бывшего человека, ныне трупа. Особенно, если смерть насильственная. А в данном случае еще какая насильственная, в особо извращенной форме.
Агент же Молдер и агент Скалли беседуют деловито и сосредоточенно, будто галстук в супермаркете сообща выбирают (агенту Молдеру), будто фасон шляпки в супермаркете сообща обсуждают (агенту Скалли). Железные нервы!
Никакие не железные, обычные. А у Дэй-ны Скалли зачастую и вовсе ни к черту. Судя по перманентно расширенным глазам с застывшим в них страхом: что у нас плохого? Женщина, короче. Нетривиальная — все-таки ФБР! — но женщина. Просто (repete) работа такая, леди и джентльмены. Соответственно, и трупы, с которыми приходится возиться, именуются на профессиональном жаргоне — рабочий материал. Только так и не иначе. А иначе — прямая дорога в дурдом.
Рабочий, гм-гм, материал на световом экране диаскопа еще тот!
— Заметь, Молдер, оба глаза выколоты.
— Трудно не заметить. Их обнаружили на месте происшествия?
— Кого?
— Не кого, а что. Глаза. Остатки.
— Нет.
— Полагаешь, преступник унес их с собой? На память?
— Полагаю, в Вашингтоне избыток бродячих кошек.
— Фу, Скалли!
— Ты спросил — я ответила.
— Других предположений нет? Более аппетитных?
— Ну, если угодно… Был дождь. Глазное яблоко — слизистая оболочка, скользкая. Могло смыть дождевым потоком в водосток… Булочку хочешь?
— С чем?
— Ни с чем. С глазурью.
— Сама пекла?
— Нет. Из кондитерской внизу. Как знала, что нам сегодня сидеть и сидеть.
— Из кондитерской? Не сама? Тогда давай!
— Нахал!
— Был бы я нахал, ты бы здесь не работала.
— Молдер?
— Элементарно, Скалли! Из декретных отпусков не вылезала бы.
— Молдер!
— Извини, навеяно.
— Чем?
— Глазурью. И… кадром. Нет, не этим. Предыдущим. Вернись-ка на кадр назад. Где низ живота.
— У него же срезаны гениталии.
— Вот именно.
— Кое-кому такая операция не повредила бы. Кое-кому из присутствующих.
— Э-э, нет! Мне этот пустячок еще пригодится. Пустячок, а приятно.
— Молдер! Мы работаем или мы валяем дурака?!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: