Терри Пратчетт - Угонщики

— Тебя, как я догадываюсь, зовут Масклин, — произнес он.

Масклин не стал отнекиваться.

— Я одного не понимаю, — пожал он плечами. — Вы ведь меня видите! А десять минут назад вы утверждали, что меня просто не существует! И вдруг вы со мной говорите!

— Ничего удивительного, — ответил на это аббат. — Десять минут назад я принимал вас официально. Небо тому свидетель, не мог же я допустить, чтобы окружающие поверили, будто я всю жизнь ошибался. Из поколения в поколение аббаты учили, что никакого Снаружи не существует. И вдруг я должен сказать, что все это было заблуждением? Да меня же просто сочтут сумасшедшим!

— Неужели такое возможно?

— О да. Ты понимаешь, что такое политика? Аббату нельзя резко менять свой образ мыслей. Ты еще сам с этим столкнешься. Для лидера важно вовсе не то, прав он или нет. Важно, уверен ли он. Без этого номы не будут знать, что им думать по тому или иному поводу. Конечно, когда ты на самом деле прав, все гораздо легче, — признался аббат, устало откидываясь на подушки. — Некогда Магазин был раздираем войнами, — продолжал он. — Кровопролития. Ужасные времена. Ном против нома. Все это кончилось десятилетия назад. Но тогда казалось, что всегда есть ном, который считает, что именно его род должен править Магазином. Битва за Грузовой Лифт. Сражение при Товарном Складе. Опустошительные войны за Антресоли… Теперь все это в прошлом. И знаешь почему?

— Нет, — признался Масклин.

— Мы положили этому конец. Мы — Канцелярские Принадлежности. Благодаря хитроумию, здравому смыслу и дипломатии. Мы заставили их поверить в то, что Арнольд Лимитед создал номов, дабы они жили в мире друг с другом. А теперь только на мгновение представь, что было бы, если б я тогда поверил тебе… Все решили бы, что я выжил из ума и впал в старческий маразм. — Аббат тоненько хихикнул. — А потом бы они задумались: а не было ли вообще все, чему учили Канцелярские Принадлежности, одной большой ошибкой? А потом была бы паника… Нет, лучше без этого. Мы должны следить за тем, чтобы номы держались вместе. Ты ведь и сам знаешь: чуть что — и между ними тут же вспыхивают ссоры.

— Это правда… — кивнул Масклин. — И они ругают вас за все, что бы ни случилось, и учат, что вы должны делать?

— Ты это уже замечал, верно? — с усмешкой спросил аббат. — Кажется, ты вполне годишься для того, чтобы быть предводителем.

— Не думаю.

— Зато я так думаю. Этого нельзя хотеть или не хотеть. Я не хотел быть аббатом. — Он побарабанил пальцами по своей трости, потом жестко посмотрел на Масклина. — Те, с кем мы сталкиваемся в нашей жизни, гораздо сложнее, чем нам кажется на первый взгляд, — произнес он. — И очень важно помнить об этом.

— Хорошо, я запомню, — сказал Масклин, не зная, что еще сказать.

— Ты не веришь в Арнольда Лимитеда (осн. 1905), да? — спросил аббат. Это больше походило на утверждение, чем на вопрос.

— Ну…

— Знаешь ли, я его видел. Когда был еще мальчишкой. Я забрался наверх — туда, где Служебные Помещения, — и там спрятался. Я видел его: он сидел за столом и писал.

— О?

— У него была борода.

— О!

Аббат барабанил пальцами по трости. Казалось, он что-то решал про себя. Наконец он спросил:

— Хм… Так где же был ваш дом?

И Масклин начал свой рассказ. Забавно, что теперь, когда Масклин оглядывался назад, все выглядело гораздо привлекательнее. Там было много лета и совсем мало зимы, много орехов и почти не было крыс. Там, правда, не было бананов, электричества и ковров, но зато было много свежего воздуха. И в воспоминаниях там было совсем не так мокро и холодно. Аббат вежливо слушал.

— Все шло довольно хорошо, пока нас было много, — закончил Масклин. Он глянул себе под ноги. — Вы могли бы пойти с нами и остаться. Когда Магазин раз… рушат.

Аббат рассмеялся.

— Вряд ли я еще гожусь для такой жизни, — произнес он. — Не знаю, так ли мне хочется поверить в это ваше Снаружи. Судя по рассказу, там холодно и слишком много опасностей. Как бы то ни было, меня ждет совсем другое путешествие, в неизвестность иного рода. А теперь, прошу прощения, мне нужен отдых. — Он постучал тростью по полу. И тут же, как по волшебству, в комнате появился Гердер. — Возьми Масклина и немножко подучи его, — сказал аббат. — А потом оба возвращайтесь сюда. Только оставьте мне эту черную коробочку. Я хочу познакомиться с ней поближе. Положи ее на пол, — кивнул он Масклину. Аббат ткнул кубик своей тростью. — Что ты такое, черный ящичек? Зачем ты нужен?

— Я — регистрирующий и навигационный компьютер звездолета «Лебедь». В мои обязанности входит множество функций. Основная моя функция — помогать номам сориентироваться в ситуации и давать им советы. Их разведывательный корабль потерпел крушение и разбился пятнадцать тысяч лет назад.

— Он повторяет это все время, — произнес Масклин извиняющимся тоном.

— Кто эти номы, о которых ты говоришь? — спросил аббат, обращаясь к кубику.

— Все номы.

— Это твоя единственная задача?

— Мне также дано задание обеспечить безопасность номов и вернуть их домой.

— Весьма похвально, — кивнул аббат и взглянул на двух свидетелей этой беседы. — Идите, идите, — приказал он. — Гердер, покажи ему мир немного… А потом у меня есть задание для вас обоих.

«Немного подучи его», — сказал аббат.

Это значило, что им следует начать с «Книги номов». Та состояла из склеенных вместе листочков бумаги, испещренных какими-то значками.

— Люди используют эти бумажки для сигарет, — сказал Гердер и прочел первые двенадцать стихов.

Все слушали в благоговейном молчании. Потом матушка Морки спросила:

— Так этот самый Арнольд Лимитед…

— …(осн. 1905), — наставительно произнес Гердер.

— Не важно, — отмахнулась матушка Морки. — Так он что, построил Магазин специально для номов?

— Э-э… д-да… — пробормотал Гердер неуверенно.

— А что же было здесь до этого? — удивилась Морки.

— Пустошь, — ответил Гердер и оглянулся в поисках поддержки. — Вы же знаете. Аббат ведь говорил вам, что снаружи Магазина нет ничего. Вот…

— Но ведь мы пришли…

— Он же говорил, все рассказы о Снаружи — вымысел.

— Как? Значит, когда я рассказывал ему, как мы жили раньше, он просто смеялся надо мной? — возмутился Масклин.

— Порой очень трудно понять, во что именно на самом деле верит аббат, — признался Гердер. — Думаю, больше всего он верит в аббатов.

— Но ты-то нам веришь? — спросила Гримма.

Гердер, слегка поколебавшись, кивнул.

— Я часто задавался вопросом: куда уезжают все эти грузовики? И откуда приходят люди? — ответил он. — Аббат очень гневается, когда при нем об этом упоминают. А еще — смена времен года. Должно же это что-то значить. Некоторые из нас наблюдали за людьми, было замечено, что, когда одно время года сменяется другим, с людьми творится что-то необычное.