Владислав Былинский - Отвоеванный дом
- Название:Отвоеванный дом
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владислав Былинский - Отвоеванный дом краткое содержание
Ведьмы-подруги затаились в бастионе, осажденном чужим, изменившимся миром.
Отвоеванный дом - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Знак вопроса, навязчиво всплывающий из неожиданной тишины, будто недоговоренная стихотворная строка. Любопытствующая соседка не допускалась к таинству: ее малахольное семейство противилось вторжению центральной квартиры на свою территорию, и ей оставалось только облизываться, забежав под каким-нибудь смехотворным предлогом в самый разгар действа. Ей наливали чуть-чуть из чего останется, она трещала о ценах и тряпках, ей и в голову не приходило сперва послушать, о чем речь. Молодой человек на днях выходил покурить и вновь над кронами обнаружил алую тучку. Как, простите, вы представились? да-да, господин хороший, будем знакомы, не век же "выкать", все-таки не чужие мы теперь. Теперь.
Листок настенного календаря, статья о двадцати строках: "Что же такое время? Время -- это физический параметр". Все, что случается, случается во времени. Ахиллес всегда догонит черепаху, а черепаха -- своего Ахиллеса.
Вчера он сообщил, что лист уже желтеет, что урожаи неплохие и псы бегут по тротуару молча, без лая, незлобивые упитанные псы, жить можно; люди? вот их-то и не видно, разъехались кто куда, кто по делам, кто так, сидеть да в телевизор глядеть; говорят, водка подорожала. Говорят! Мало что говорят… Я старшина запасливый, мне хватит переждать события, а деньгами пусть распоряжается Павел. С ним легко и на расстоянии, повезло нам с ним. К началу зимы старшина ушел, да и не удивительно: человек видный, при деле, что ж ему в горнице мыкаться. И так он до последнего держался, на привязи держал чувство долга; что он должен чувствовать, настолько привязавшись к дому? Ночами она не спала, все рассматривала мглу, и ей совершенно не хотелось плакать. Ветер подвывал ее мыслям, ветви стучали в ставни. Он вернулся и срезал липу: липа, вообще-то, дерево нужное, но не всегда деликатное. Лапы ее загребущие отнимают у нас воздух, и если глядеть в морозную ночь сквозь них на луну, легко увидеть множество сцепленных окружностей: зачарованные ветви эти повторяют ход луны и форму груди; лунный луч крадется по постели в жарком ознобе предчувствия; звезды кутаются в иней; но вот уже все позади.
Пятой оказалась вульгарная разбитная особа, она не задержалась, вместе с ней исчез молодой человек; приживалка всерьез занялась восточной медитацией и тоже лишилась сна. Привалила вдруг нежданная весна, в кухне отсырели стены. Пришлось хлопотать, доставать и наскоро скоблить-белить. Заодно облицовку сделали и вялотекущий кран исцелили. К облицовке -- простую удобную мебель не в чулок же складывать; кухонный уголок, славное название, он то ли в моде, то ли еще нет, но не в моде счастье. Она досадливо прикусила губу, вдруг обнаружив двусмысленность сказанного. Поменяй же скатерть, уже время. Это так прекрасно, что мы снова вдвоем, -- наш союз скреплен небесами. Лучше всего кагор; а для гостей сохраним наливочку летнюю. Куда ж наш подлец задевался? весь ремонт на себе вытянули рабыни. А закончим -- моментально объявится, я их знаю; ох, знаешь ты, ну что ты можешь знать, в твои-то годы? Знаю! мы -- две премудрые старушенции!
Заявила и совсем развеселилась: старушенции! Глядя на ее неотвязный смех, она вдруг почувствовала, что способна ударить подругу. В благодарность за постоянное место жительства. Впрочем, хозяйка тоже была на взводе. Из-за проклятой квартиры канули лучшие годы… хоть бы финансами поучаствовал или заместителя своего прислал, змий. Не забыть ему в счет поставить. Это себе в долговременную память; а теперь -- вон из головы! Не губи настроение, милая, у нас праздник, и я должна сделать малюсенькое замечание: нашему жилищу не к лицу ненормативная лексика, не правда ли?
Они сквернословили и весело смеялись -- две беззаботные райские птички, условно осужденные за желания свои грешные на бессрочное обладание огромной барской квартирой, которую они упорно называли домом. Называли вопреки тому досадному обстоятельству, что дом, как океанский лайнер, был разделен переборками на автономные непотопляемые отсеки. В этот каштановый вечер все полуночные преступные мысли подлежали амнистии и забавно кружили в дыму дорогих сигарет, в трепете свечи, в голосе Джин, умоляющей бога, на огонек к ней завернувшего: едва слышна она в треске помех, но -- искрятся слезы на ресницах, нас тоже простят, блюз, дыхание на щеке, восторг, жарко как… обними меня…
Они шептали друг дружке то, что сами мечтали услышать. Будущее -- летящий гигант. Оно обязано войти в них, и тогда они обновят покровы. Оно капризно и незыблемо. Они переберут вещи, выкинут старье, расставят все по-другому, а затем начнут жить. Затем.
А в ходу уже были карты, одинаковые неразличимые прямоугольники, оживающие сразу после того, как их избрали, и безошибочно узнаваемые с изнанки. Он, конечно же, объявился, сказать ему нечего, они восприняли это как должное. Множество комбинаций для троих вдумчивых людей, множество воспоминаний, счастливых находок, изумительных сочетаний. Лимончик подтянулся и обратился в нежное красивое деревцо. Две дамы, две хозяйки дома (одна из них настоящая) приняли на постой раздувшуюся, поперек себя шире вульгарную особу, она притихла и много чего принесла за собой -- все-таки лето закончилось, холода на носу. Да и пара рук кстати. Но, вот странно, с той поры работы только прибавлялось и прибавлялось.
Догорала осень, молодой человек вновь коротал ночи на хозяйской половине, где было прохладнее и чуть-чуть шумнее вследствие частых вибраций, из глубин и недр доносящихся. "Испытывают нас", говорила приживалка, осуждающе подняв бровь: мыслимое ли дело, саму землю-матушку хотят извести, распотрошить ее на нефть, на цветной прокат, на никому не нужную пакость трансурановую. Ну сущие питекантропы. Молодой человек, забывая кивать, сонно таращился, порывался слово вставить, но слова ему больше не давали. Спорить, в общем-то, никому не хотелось, к тому же после телевизора приобрели стереопроигрыватель и дюжину пластинок апрелевского завода.
Родился мальчик. Страшный вышел скандал, с битьем посуды, с криками и немыслимыми оборотами речи, он нашел ее на трамвайных путях -- сидела на рельсах в чем выбежала и негромко однотонно выла, помогая вытью своему дрожанием подбородка и подергиванием плеч. Красные, почти черные в ранних зимних сумерках струйки изо рта -- сердце в пятки ушло; но тут, откуда ни возьмись, взошли над ними трамвайные огни (все одно к одному, а когда надо, не дождешься), и тогда он, под издевательский трезвон, влепил ей пару запоминающихся оплеух: на всю жизнь, по гроб самый, это оказалось всего лишь размазанной помадой, помадой и легкими царапинами, зарубками на пергаменте пощечин. Домой она шла хоть и без всякого желания, но и без принуждения. Искусный макияж скрыл всякие следы; немного тесновато стало, но вторая хозяйка смирилась и тихой тенью сновала у плиты -- никто не доверял ее показушному смирению, внезапному молчанию и заторможенности движений. Особа, усматривая в кротости хитрый расчет и гордое коварство, ловко стереглась психотропных ее пирожков и выходила из положения, запираясь в каморе для поедания сырых нитратов. Ее фигура приходила в норму.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: