Антон Хохлов - Совсем не герой

Н-да, похоже, неладно что-то в королевстве датском... Уж если во дворце такой разлад и запустение. А Синзалом, наверное, и в самом деле управляет Черный Волкодлак. Только тогда вдвойне непонятно, зачем ему затевать эту глупую войну. Хотя нет, зачинщик-то Вельзевул. Но оборотень мог выступить и против хозяина – зачем ему терять власть? Непонятно все это, туманно. И немного прояснить ситуацию сможет, наверно, только император.

В общем, пришлось встать и вплотную заняться пробуждением стража. Сначала я долго орал на него и хлестал по щекам – не помогло. Потом разыскал в какой-то комнатушке ведро воды и выплеснул все содержимое ему на голову – нулевой эффект. А когда я совсем отчаялся, то увидел спрятанную за гобеленом бутыль. Она была наполовину полна густой красной жидкостью, которая при детальном изучении оказалась прямо-таки бронебойной брагой. Ее я и начал заливать в рот храпящему охраннику. Очнулся он мгновенно, выхватил бутыль у меня из рук и залпом высосал все содержимое, после чего уставился на меня мутным взглядом.

– Ты кто? – почти внятно спросил страж, тыкая в меня пальцем.

– Дед Пихто, – огрызнулся я, отходя подальше. – Где сейчас император, знаешь?

– А где ему, болезному, еще быть, как не в спальне? – икнул мой нетрезвый собеседник.

– А как туда пройти?

– Прямо до лестницы, потом на третий этаж, идешь по коридору. Там будет ба-а-альшая дверь. Зеленая.

Мужественно выговорив все это, страж уронил голову и могуче захрапел, сотрясая своды.

Я и пошел, следуя указаниям и надеясь на то, что пьянчуга ничего не перепутал.

Не перепутал. Однако у зеленой двери меня встретили четверо стражников. Очень подозрительных. Все как один высокие, широкоплечие и с ног до головы закованные в латы. Едва я появился в конце коридора, как все четверо повернули головы в мою сторону и схватились за мечи.

– Эй, ребята! – закричал я еще издалека, пытаясь перехватить инициативу. – Император у себя?

Мне не ответили. Зато стражи дружно выстроились вдоль коридора, закрыв дорогу, а стоило мне остановиться – пошли навстречу с самыми гнусными намерениями. Причем они все время молчали, а через забрала шлемов, как мне показалось, пробивалось слабое зеленоватое свечение. Неужели нежить?!

На меня выплеснули ушат грязной, вонючей воды. Уши заложило, будто в самолете, а стражи стали передвигаться заметно медленнее. Что ж, придется драться.

Я выхватил топор из рук железного рыцаря, который стоял в ближайшей нише, и грудью пошел на врага. Первого стража я ткнул топорищем в живот, от чего бедняга переломился пополам, а из груды металлолома, в которую превратились его доспехи, посыпались тонкие желтые косточки. Точно, нежить. Уверившись, в этом, я пошел громить ребят по-серьезному и в минуту снес головы еще двоим. Последний получил рукояткой в висок и кучкой обрушился в угол. Со стражей было покончено.

Дверь в покои императора оказалась заперта, но мне, с колоссальной физической силой Белого Оборотня, не стоило труда настругать ее на щепки с помощью того же топора. Так что через несколько минут я входил в личную спальню Сигизмунда Восьмого, веря в лучшее, но дожидаясь самого худшего. Последнее не замедлило появиться в виде визжащего маленького человечка в черном балахоне. Он кинулся на меня, размахивая детским кинжальчиком с подозрительно блестящим острием. Ну это он думал, что – кинулся. На самом деле я успел два раза обойти вокруг вопящего недомерка и лишь потом успокоил его кулаком в ухо. Несчастный отлетел в другой конец комнаты и там затих... и в этот же момент водная пелена спала с глаз. Ох, какой же, оказывается, тяжелый этот топор. И как им воюют?

Я отбросил в сторону ненужную железяку и направился к большущей, как посадочная площадка для вертолетов, кровати. На ней, зарывшись в подушки и одеяла, лежал с совершенно отрешенным видом его величество император. Да, это явно был человек в годах, но до старости ему еще было очень далеко. Император оказался кряжистым, широкоплечим мужчиной с мужественным лицом. Широкий, надменно выпяченный подбородок, глубоко посаженные глаза и длинный старый шрам во всю левую половину лица указывали на то, что император успел пожить, и еще как. Но взгляд. Взгляд у императора был совершенно остекленевший, и понять, что он жив, можно было лишь по слабо вздымающейся груди.

Я принюхался. Да, запах в спальне стоит самый больничный. А вот, кстати, и источник – двухъярусный столик с целой кучей пробирочек, баночек и бутылочек. Либо Сигизмунда лечат от сумасшествия, что вряд ли, либо опаивают до такого зомбиобразного состояния, что дальше некуда.

Я оглянулся и, убедившись, что карлик в балахоне уже подает признаки жизни, направился к нему. Сел рядом, заглянул в уродливое нечеловеческое лицо. Гоблин. Я видел таких на перевале, когда мы ходили за Мечом Мертвого Пламени. Постанывает, зараза, изображает тяжело ушибленного.

Я схватил гоблина за капюшон балахона и, приподняв, заорал в самое ухо:

– Императора опаиваешь, тварь?!

Карлик вздрогнул, вжал голову в плечи и заискивающе закивал, глядя на меня испуганными глазами.

– Да, господин. Опаиваю, господин. Исключительно по приказу Черного Волкодлака, господин. Не убивайте меня-а-а...

– Молчать! – Я встряхнул попытавшегося впасть в истерику недомерка. – Отвечать только на мои вопросы. Коротко и по существу. Итак, можно ли императора в кратчайшие сроки привести в нормальное состояние?

– Можно, господин. Я смогу, господин. Маленький гоблин все сделает, господин.

– Угу, вот сейчас пойдешь и сделаешь. – Я подобрал валяющийся рядом ножик гоблина и помахал им у зеленого носа пленника. – А если попробуешь сделать что-то плохое императору или мне, то эта штучка окажется у тебя в горле. Понял?

Гоблин вновь яростно закивал и, поднявшись, направился к химическому столику. Я – за ним. Встал у негодяя за спиной и демонстративно крутил кинжалом, время от времени обещая гоблину самые ужасные виды казни, если что-то пойдет не так. Однако карлик был по-настоящему испуган и хитрить не решился. Он смешал какие-то жидкости в одну маленькую пробирку и поднес ее к носу Сигизмунда Восьмого, заверяя, что эффект вот-вот проявится. И верно, через несколько мгновений взгляд императора стал более осмысленным, а потом его величество начал и шевелиться. Сперва подвигал руками, потом покрутил головой и, наконец, сел, сопровождая все эти действия нещадным хрустом суставов. Гоблин было попытался улизнуть под шумок, но был схвачен мною за шкирку и поставлен рядом. Видя, как двигается владыка державы, он немного подергался, но потом окончательно смирился со своей участью и тихо стоял, повесив длинный зеленый нос.