Александр Плахотин - Слово тролля

– Жрать больше нечего, – проворчал Дырявый Мешок, перетряхнув котомки с припасами.

– Что, совсем?.. – высунул наружу голову Дио.

– Да-ааа! Совсеееем!.. – передразнил его гном. – Скажите на милость, откуда ей, еде-то, быть, а? Хоть кто-нибудь из вас, великих бойцов, позаботился о провианте? Или все так спешили унести свои жо-ооо… ноги! – Дож покосился на девушку. – НОГИ, говорю! Что дыбитесь”, олухи?!

– Нет-нет, ничего, – повернулся от разжигающегося костра эльф. – Так о чем мы забыли?

– Кто? Что? – непонимающе уставился неизвестно с чего покрасневший гном. – А? Ну да!.. И никто из вас не додумался пополнить запасы в деревне. Больше того, кто запрягал лошадей? Где еще две? Мы еле тащимся на этой отощавшей паре, и сколько еще будем так ковылять, неизвестно!

– Ты, циклоп недобитый, хорош реветь! У тебя есть конкретные предложения? – поднялся на ноги, то есть на копыта, Дио.

– Представь себе, есть! – упер в бока руки Дырявый Мешок. – Ты и ты, – он кивнул на эльфа и на меня, – берите, что надо, и в лес!

– Лишние рты прогоняешь, да? Обузой, говоришь, стали! – с напускной обидой заголосил эльф.

Прикрыв глаза, гном что-то пошептал, при этом поочередно загибая пальцы на обеих руках.

– Я говорю, бери оружие и что там еще надо и шагом марш в лес на охоту, – еле сдерживаясь, прошамкал Дож, не открывая глаз. Но стоило ему их открыть, первое, что он увидел, был ухмыляющийся во всю морду эльф.

– Подожди, ты это все ведь не всерьез? Разыграл, да?

– Ну-у-у… – повел головой эльф, задрав глаза к небу, – как тебе сказать…

– Кончай дурака валять, трагик, – вышел вперед кентавр, – давай собирайся, сходи с Луккой, добудь чего-нибудь. , Куп прижмурил глаз:

– Уже и подурачиться нельзя? Вооружившись луками и запасом стрел, мы вышли на охоту.

– А это еще зачем? – указал кентавр на подвешенные к поясам ахаст у меня и длинный меч у Купа. – Боитесь, ножей не хватит зверюшек разделывать?

– Поживем – посмотрим. – Уж я-то знал, на какие сюрпризы способны эти леса, поэтому и посоветовал товарищу прихватить с собой что-нибудь посерьезней ножей.

Когда солнце перевалило далеко за зенит, а в желудках по-настоящему заурчало, наконец попалась засыпанная снегом звериная тропа. По крайней мере, мы надеялись, что это была звериная тропа.

Прикинув, что к чему, мы двинулись по ней на север.

– Как полагаешь, на кого выйдем? – Эльф дышал в кулак, согревая пальцы.

– А тебе на кого бы хотелось?

– На кого угодно, лишь бы это можно было съесть! Конечно, перед этим как следует прожарив.

Я удивленно взглянул на Купа:

– Что, так сильно проголодался?

– Честно говоря, да! Знаешь, как оно бывает: ходишь-бродишь, о еде и не думаешь. Но стоит кому-нибудь заговорить о том, что жратвы не осталось, – и тут же желудок начинает давать о себе знать!

– Это точно, – рассмеялся я, – помню, однажды я с моим братцем Дуди… опля!

Только я начал рассказ, так кстати пришедший на ум, как донесся протяжный вой. Мы замерли, прислушиваясь, с какой стороны он шел. Было тихо, лишь с лапы соседней ели упал снег.

Опять протяжно над верхушками деревьев прозвучала тоскливая песня. Долгая, унылая, переходящая в хриплый, натужный… лай?

– У меня такое чувство, друг тролль, что это где-то рядом, – прошептал эльф, шаря глазами вокруг и проверяя, легко ли ходит меч в ножнах, – случается, на морозе лезвие крепко пристает к ножнам. – Ты это имел в виду, когда настоял взять с собой оружие?

– Что-то вроде.

Я накинул стрелу на тетиву, отворачиваясь от товарища: если я прав в своей догадке, то драться нам сейчас придется спина к спине.

– Ты чего, Лукка? – В свою очередь снаряжая лук, эльф попытался обернуться на меня, но сразу же получил пинок в бок: не вертись.

– Куп, в лагере вой могли услышать?

В десяти шагах над самой землей резко вверх качнулась ветка ели. Плавно подняв лук, я натянул тетиву, целясь именно туда.

– Вряд ли. Думаю… – начал было эльф.

Спущенная стрела свалила наземь выпрыгнувшую из-под дерева лохматую тень. Следующую стрелу я успел только достать. Вторая тень взвилась над снежной целиной прямо возле моего горла. Рука машинально опустилась, вдалбливая в череп острие стрелы. Сзади хлопнул лук – на снегу завертелась жалобно заскулившая туша. Зазвенела сталь, эльф тяжело выдохнул.

– Кто это? Неужели волколаки? Из-за деревьев показались оскалившиеся по-волчьи морды наступавших.

– Кто? Волколаки? – Я выудил из-за пояса ахаст, прикидывая, сколько же их может быть всего в стае. – Ты сказал волколаки? Брось, Куп, ты просто наслушался страшных историй! Это обыкновенные собаки.

– Собаки?!

– Бродячие собаки. – Лезвие топора врезалось в морду слишком близко подошедшей псины. – Совсем одичали, вон уже на людей бросаются!

И тут понеслось! Сталь поднималась и опускалась, свора то нападала сразу, то, отступив, обходила нас по кругу, выглядывая наши слабые места.

– Куп, нам бы продержаться немного…

– И что, наши подойдут?

– Нет, они сами отступят. – Я– все никак не мог высмотреть вожака. – Псы – они и в лесу псы! Глянь, там у тебя вожака нет?

– А как он должен выглядеть?

– А Отродье его знает! Либо самый крупный, либо самый хитрый!

– Ты издеваешься?

– Нет, просто говорю.

Потратив время на разговоры, я проворонил новую атаку. И снова брызнула кровь, полетела шерсть.

– Куп, скажи, хоть неделя прошла после того мордобоя в деревне?

– Нет, – завалил очередную собаку эльф. – А что?

– Да надоело уже! Если все так дальше пойдет, то, когда я вернусь домой, на мне же ни одного живого места не будет!

А вот и вожак! На снегу сидела здоровенная серая псина, с самым скучающим видом рассматривавшая происходящее. Ни дать ни взять – полководец на поле брани, задумавший хитроумный маневр. Наши глаза на мгновение встретились, и пес, как показалось, дружелюбно оскалился.

– Куп, прикрой меня!

Я перекинул топор в левую, сразу же выхватывая из-за голенища гитоск. Вожак замер, прижав уши, будто почуял неладное. Перехватив нож за лезвие, что было мочи запустил его в цель. И ведь он почти увернулся, мерзавец! Тяжелый обоюдоострый нож, со свистом вспарывая воздух, врезался в бок собаки. Вожак, взвизгнув^ как-то нелепо перевернулся в воздухе вокруг самого себя, схватив зубами впившийся в его бок нож.

Стая мгновенно отступила, обернувшись на своего предводителя. А тот, скуля щенком, ползал по окрашенному снегу, подволакивая онемевшие задние лапы. Собаки подошли вплотную, наблюдая за ним. Серый, оскалившись, зарычал на своих товарищей.

Что было дальше? Псы, окруживши, разом кинулись и разорвали своего вожака. А после, не оборачиваясь, понуро опустив головы, ушли в лес.

– Вот это и называется “собачья смерть”, ты понял, Лукка?! – прошептал эльф, в ужасе глядя на изодранное в клочья тело вожака.