Наталья Кодакова - Магия любви

Последний простой вопрос с глубоким философским смыслом, наверно, всегда волновал человечество, но еще никто не смог на него достойно ответить. Как говорится, кто жил и мыслил, то не может…

Говорят, что смысл в нашу жизнь вселяют стремления и потребности. Какие у меня стремления? Заработать побольше денег. Не то. Конечно, деньги не помешают. Не зря же я просиживал штаны на лекциях по космической геологии, до умопомрачения работал в библиотеках, сдавал экзамены, да еще платя за эту каторгу заработанные потом и кровью последние деньги. Но это не потребности, а скорее суровая необходимость: хочешь жить – умей вертеться.

Пожалуй, мне больше всего нравятся боевые искусства, ролевые комические игры и … И что еще? Например, приятно, не скрою, завязать железный лом тугим узлом и стоя на пьедестале почета смотреть на ликующую толпу. Но и здесь не все так безоблачно. Порой тебе так накидают на ринге или в космической игре, что едва до больницы доползешь. А то и лом на узле заклинит, и кто-нибудь затянет узел туже. Но, как сказал поэт, не будь невзгод, мы б счастие свое не замечали.

Что это меня на философию-то повело? Но, ведь что-то я искал, шляясь по космическим захолустьям, хотя, не понимал, что именно, но мне тогда вдруг показалось, что я близок к призрачной неясной цели, что я вот-вот найду …

И ведь нашел, почти. Но давайте по порядку.

Городок был небольшой. Буквально несколько многоэтажек, крошечный парк, ресторанчик, где я, кстати, и перекусил, а за городом лес, показавшийся мне тогда несокрушимым и дремучим. Я уже направлялся к лесу, как дорогу мне преградили человек десять сомнительного вида молодых людей. Слово за слово, и стало ясно, что требования их просты – вали отсюда покуда цел, чтобы мы тебя, чужака, больше здесь не видели. Ей богу, чуть не испортили мне настроение, а так не хотелось драться, уворачиваться от пуль и припечатывать кулаки и пятки к их одутловатым рожам. Сжал я тогда скороход и шагнул навстречу главарю. Мелькнули их вытянувшиеся физиономии, низенькие пригородные домики, и вот я уже над лесом. Да только, сгоряча сильновато я сдавил скороход, не долго так и в океан плюхнуться, выкарабкивайся потом оттуда. Разжал скороход, целясь в едва заметную просеку, врезался сходу в кустарник, перекатился и плашмя полетел в болото, слава тебе, господи наш, оказалось не глубоко, только шибко грязно. Поднимаю голову – тропинка, мимо которой я слегка промазал, и слышу сзади веселый женский смех. От обиды потемнело в глазах, обернулся, чтобы дать достойный отпор наглой девчонке, да так и замер, лежа в болотной жиже. Там стояла она.

Одета она была скромно, не то в спортивный, не то в походный костюм, но вся как будто светилась ласковым манящим светом, чистым как…как те голубые кристаллы, что мы собирались достать из-под земли. Я не поэт, а нужен поэтический дар, чтобы описать нахлынувшие на меня чувства. Короче, я рассмеялся вместе с ней.

И тут из зарослей выпрыгнула гигантская кошка, раза в два больше взрослого тигра. Выпрыгнула и замерла на мгновенье, выбирая себе жертву из нас двоих. Но моя реакция оказалась быстрее. Я активизировал универсальное защитное устройство, по нашему УЗУ, которое я обычно беру с собой, направляясь в незнакомые места. Кошка все-таки успела сделать прыжок и распласталась у ее ног.

– Ты что сделал?!

– Я вылез из болота и подошел.

– Но ведь она хотела схватить тебя!

– Он хотел защитить меня, а ты его убил!

– Я тоже хотел только защитить тебя.

Но тут я увидел ее глаза, и меня не стало. Я смутно помню, что лепетал что-то в оправдание, мол, УЗУ это только парализатор, полежит и оклемается, а она, склонившись, ласково гладила огромного зверя как будто это был домашний котенок, потом взглянула на меня, лицо ее смягчилось, и мы снова рассмеялись.

Дальше все было очень просто. Опуская детали, скажу, что мы подружились. Фигурка ее была безупречной, лицо казалось мне безумно красивым, мнения совпадали с моими, а шутки не были банальными, в общем, я влюбился как последний пацан.

Ее звали Дана с ударением на первую букву «а». Я звал ее уменьшительно Даночка. Когда я назвал себя, имя Андрей Ракитин ее вовсе не смутило, видимо, Дана никогда не слышала обо мне, и ее простая реакция была особенно обворожительна, не то, что все знакомые мне женщины, которые просто пожирали меня глазами, узнав, что я Андрей Ракитин.

Была у Даны еще одна удивительная особенность. Дана была частью леса, или, лучше сказать, лес был частью ее. Цветы на полянах раскрывали бутоны и источали пленительный аромат, когда Дана к ним подходила, деревья склоняли свои вершины, будто кланяясь ей, а свирепые дикие звери превращались рядом с ней в домашних зверюшек. Все беды от того, что мы не понимаем друг друга, утверждала Дана. Я тоже пытался. Схватив буйвола за рога, я легко валю его с ног, но здесь другое, – нужно его приручить. Все мои попытки кончались одинаково. Разъяренный буйвол несся на меня, разбрызгивая клочья пены, и мне не оставалось ничего другого, как уклониться и на всякий случай повалить его на землю под веселый смех Даны. Ну как можно понять такую скотину, единственное желание которой насадить тебя на рога? Но тут подходила Дана и показывала, как это делается. Огромный зверь тыкался мордой ей в плечо как милый ласковый теленок. Я никогда бы не поверил, что такое возможно, если бы каждый день не видел своими глазами.

Новости Дана не смотрела и обо всем мире, кроме своего леса, знала лишь понаслышке. Я пытался показать ей окружающий мир, сначала ее планету, потом и другие планеты, для чего подогнал сюда свой спортивный истребитель, разумеется, без вооружения. Ни сказочно красивые горы, ни восход трех солнц над лазурным океаном, ни цветущие саванны, дикие джунгли, огромные мегаполисы, благоухающие сады, решительно ничто не производило на Дану впечатления. Не то чтобы у Даны не было развито чувство прекрасного, но какая-то непреодолимая сила влекла ее обратно в лес. По ее словам жизнь была только здесь, а все остальное всего лишь красивые картинки.

Скажу сразу, этот ее жизненный принцип ничуть не омрачал прелести наших встреч.

Жила Дана в малюсеньком домике посреди леса вместе со своей бабушкой, старой колдуньей, как я ее иногда про себя называл, то есть в остальном все было как обычно. Нет, не так. От ее прикосновений у меня кружилась голова, и земля уходила из-под ног. А в те минуты, когда мы были наедине… в общем, я потерял голову и вел себя не лучше, чем тот буйвол.

А теперь самое главное. Дана показала мне свою пещеру, теперь я знаю, лучше бы она этого не делала, но время не повернешь вспять. Пещера располагалась на склоне горы – огромный зал с ровным как стол полом был слабо освещен светом, исходящим из дыры в потолке. Внутри было сухо, прохладно и тихо. И тут Дана показала мне то, от чего у меня перехватило дыхание, – голубые кристаллы росли прямо на полу пещеры, огромные как еловые шишки. Природа выложила из них причудливый узор. Будь я романтик, решил бы, что это зашифрованное послание братьев по разуму. Зрелище было сказочным, – кристаллы переливались холодным голубым огнем в полумраке пещеры.