Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Пусть оно не тупое, — сказал отец. — Тогда кто это сделал?

— Люди, настроенные воевать и побеждать и достаточно сообразительные, чтобы понять: для этого нужен талантливый стратег. И еще: страна достаточно большая, или достаточно незаметная, или достаточно далекая от Армении, чтобы ее не волновали последствия похищения. А вообще-то, я бы предположил, что тому, кто это сделал, будет весьма на руку заварушка на Кавказе.

— Тогда получается, что это какое-то большое и сильное государство недалеко от Армении? — спросил отец прямо. Потому что вблизи Армении есть только одно большое и сильное государство.

— Возможно, но точно сказать нельзя, — ответил Боб. — Те, кому нужен полководец, равный Петре, явно хотят устроить в мире бучу. Такую бучу, в которой легко выплыть наверх. Чтобы было много игроков, играющих друг против друга.

Говоря это, Боб сам поверил своим словам. Пусть Россия и была самой агрессивной страной мира до войны Лиги, но это не значит, что другие государства не захотят сыграть в ту же игру.

— Если мир будет ввергнут в хаос, — сказал Николай, — победит армия, у которой лучший полководец.

— Если хотите найти похитителя, ищите страну, которая больше всех говорит о мире и согласии. — Боб размышлял вслух.

— Слишком уж ты циничен, — недовольно возразил Николай. — Многие из тех, кто говорит о мире и согласии, хотят именно мира и согласия.

— Но ты сам подумай. Страны, предлагающие себя в арбитры, — это те, которые считают, что должны править миром, и такое предложение всего лишь ход в игре.

— Не перегибай, — засмеялся отец. — В основном те страны, что предлагают себя в арбитры, хотят вернуть утраченный статус, а не обрести новый. Франция, Америка, Япония — они всегда вмешиваются, поскольку привыкли иметь за спиной силу, подкрепляющую такое вмешательство, и никак не могут привыкнуть, что этой силы уже нет.

— Да, папа, тут не угадаешь, — улыбнулся Боб. — Но сам факт, что ты отвергаешь возможность, будто за похищением стоят они, заставляет меня считать их более вероятными кандидатами.

Николай согласился с ним, смеясь.

— Вот что бывает, когда в доме заведется пара выпускников Боевой школы, — вздохнул отец. — Вы думаете, что раз вы владеете военным мышлением, то политическое тоже вам доступно.

— А это одно и то же. Надо маневрировать и уклоняться от боя, пока не получишь подавляющее преимущество, — ответил Боб.

— Есть еще вопрос воли к власти, — возразил отец. — И даже если у отдельных людей в Америке, Франции и Японии такая воля есть, у народа в целом ее нет. Лидерам никогда не поднять эти нации на войну. Смотреть надо на страны зарождающиеся. На агрессивные народы, считающие себя обиженными, недооцененными. Воинственные и злобные.

— Целый народ людей воинственных и злобных? — спросил Николай.

— Что-то вроде Афин, — заметил Боб.

— Государство, относящееся к другим государствам именно так, — сказал отец. — Несколько самонадеянных исламских стран вполне могли бы поставить такую пьесу, но они никогда бы не похитили христианскую девушку, чтобы она возглавила их армию.

— Могли похитить, чтобы ею не воспользовалась другая страна, — сказал Николай. — Что опять-таки возвращает нас к Армении и ее соседям.

— Интересная загадка, — произнес Боб, — которую мы будем разгадывать там, куда смоемся отсюда.

Отец и Николай посмотрели на него как на чокнутого.

— Смоемся? — спросил отец.

Первой все поняла мать.

— Похищают выпускников Боевой школы. И начали не просто с выпускников — похитили члена группы Эндера, участницу настоящих боев.

— И одну из лучших, — уточнил Боб.

Отец скептически поморщился:

— Один случай — еще не система.

— Не стоит ждать, чтобы посмотреть, кто будет следующим, — сказала мать. — Предпочитаю потом посмеяться над своей паранойей, чем горевать, если что-то вдруг случится.

— Подождем пару дней, — предложил отец. — И вы увидите, что ничего не случится.

— Первый раз мы ждали шесть месяцев, — возразил Боб. — Если похитители терпеливы, они еще полгода не будут действовать. Но если нет, то они уже действуют. И тогда мы с Николаем еще не в мешке только потому, что сорвали им планы, уехав на каникулы.

— Или же, — сказал Николай, — находясь на этом острове, мы им предоставляем идеальную возможность.

— Отец, — сказала мать, — ты бы позвонил да попросил защиту?

Отец заколебался, и Боб понимал почему. Политические игры — дело тонкое, и все, что отец сделает, обязательно отразится на его карьере.

— Ты же не просишь для себя привилегий, — сказал Боб. — Мы с Николаем — национальное достояние, как неоднократно и публично заявлял премьер. Сообщить в Афины, где мы, и попросить защитить нас и вывезти — я думаю, это хорошая мысль.

Отец достал мобильный телефон.

И получил только сигнал «система недоступна».

— Вот и оно, — сказал Боб. — Чтобы здесь, на Итаке, телефон был перегружен? Нам нужна лодка.

— Самолет, — предложила мать.

— Лодка, — сказал Николай. — И не из прокатных. Они наверняка ждут, что мы придем на пристань прямо к ним в руки и даже борьбы не будет.

— В соседних домах есть лодки, — сказал отец, — но мы этих людей не знаем.

— Они знают нас , — ответил Николай. — Боба в особенности. Мы же герои войны.

— Но в любом из этих домов могут быть как раз те, кто за нами наблюдает, — сказал отец. — Если за нами наблюдают. Мы никому доверять не можем.

— Давайте переоденемся для купания, — предложил Боб, — и пойдем на берег. Уйдем подальше, а там свернем к домам и найдем кого-нибудь, у кого лодка есть.

План был претворен в жизнь немедленно, поскольку лучшего никто не предложил. Через две минуты семья вышла из дому, без сумок и бумажников, хотя отец и мать сунули под одежду несколько удостоверений и кредитных карт. Боб и Николай резвились и смеялись, как обычно, а мать с отцом держались за руки и улыбались сыновьям — как обычно. Никаких признаков тревоги. Ничего, что заставило бы наблюдателей действовать немедленно.

Они успели отойти всего на четверть мили, как раздался взрыв — громкий, поблизости, и ударная волна качнула землю. Мать упала. Отец помог ей подняться, а Боб с Николаем оглянулись.

— Может, это и не наш дом, — сказал Николай.

— Возвращаться и проверять не будем, — отозвался Боб.

Семья побежала, приноравливаясь к скорости матери, которая чуть прихрамывала из-за ободранного колена.

— Бегите вперед! — потребовала она.

— Мам, — ответил Николай. — Если тебя схватят — это то же самое, как схватить нас, потому что мы согласимся на все, чтобы тебя спасти.

— Они не будут нас захватывать, — сказал Боб. — Петру они хотели использовать. Меня они хотят убить.