Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Чакри на миг задумался.

— А что? Я не смотрел на это с такой точки зрения, но вы, кажется, правы.

— А вы неправы, — заявил Сурьявонг. — Во время войны ничего не идет точно по плану. Надо уметь адаптироваться. Меня и других выпускников Боевой школы этому учили. И мы должны быть информированы о развитии событий. А вы меня отрезали от потока данных разведки. Я должен их видеть с самого утра, как только взгляну на терминал. Зачем вы это сделали?

«По той же причине, по которой ты меня отрезал от них», — подумал Боб. Чтобы, когда свершится победа, вся слава досталась чакри: «Дети из Боевой школы давали советы на стадии планирования, но когда началась настоящая война, им там уже было делать нечего». А если дело обернется плохо, тогда по-другому: «Мы усердно выполняли планы, составленные детьми из Боевой школы, но, очевидно, школа и настоящая война — вещи разные». Чакри решил прикрыть себя с тыла.

Сурьявонг, кажется, тоже это понял, потому что перестал спорить.

— Разрешите быть свободным, сэр?

— Свободны. И вы тоже, Бороммакот. Ах да, кстати, мы возьмем тех солдат, которыми вам Сурьявонг дал поиграть. Вернем их на прежние места службы. Подготовьте их.

Боб тоже встал:

— Значит, Таиланд вступает в войну?

— Все, что вам надо будет знать, вам скажут, когда будет надо.

За дверью кабинета чакри Сурьявонг сразу ускорил шаг. Бобу пришлось бежать, чтобы не отстать.

— Не хочу я с тобой разговаривать! — рявкнул Сурьявонг.

— Да брось ты лезть в бутылку! — презрительно сказал Боб. — Он с тобой поступает так же, как ты со мной раньше. Я что, убежал и надулся?

Сурьявонг резко повернулся к Бобу:

— Это все ты со своей дурацкой аудиенцией!

— Он тебя отрезал от источников раньше, — напомнил Боб. — Когда я еще даже не просил об этой встрече.

Сурьявонг знал, что Боб прав.

— Значит, я лишен всякого влияния.

— А у меня его никогда и не было. Так что будем делать?

— Делать? — переспросил Сурьявонг. — Если чакри запретит, никто моим приказам подчиняться не станет. Без полномочий я всего лишь мальчишка, слишком еще молодой для службы в армии.

— Прежде всего, — сказал Боб, — надо понять, что все это значит.

— Да только то, что чакри — карьерист хренов!

— Слушай, давай выйдем из здания.

— Нас могут подслушать и на открытом воздухе, если захотят, — сказал Сурьявонг.

— Там им придется для этого что-то делать. А здесь все записывается автоматически.

Сурьявонг вышел вслед за Бобом из здания, где располагались высшие чины командования тайской армии, и они пошли в сторону жилищ семейных офицеров, в парк с детскими площадками. Они сели на качели, и Боб подумал, что для этого они уже, пожалуй, великоваты.

— И еще твой ударный отряд, — горько произнес Сурьявонг. — Как раз когда он может быть нужен, он будет рассыпан по всей армии.

— Нет, не будет.

— Это почему?

— Да потому, что ты набрал этих бойцов из гарнизона, защищающего столицу. Эти войска никуда не отсылают, они останутся в Бангкоке. Главное — держать материальную часть компактно и так, чтобы легко было ее забрать. Для этого, как ты думаешь, твоей власти еще хватит?

— Если это оформить как плановую замену материалов на складе… да, наверное, — ответил Сурьявонг.

— И ты будешь знать, куда направили этих людей, так что, когда они будут нужны, мы их сможем вызвать.

— Если я попытаюсь это сделать, меня отрежут от Сети.

— Если мы попытаемся это сделать, — объяснил Боб, — то только потому, что Сеть перестанет иметь значение.

— То есть война будет проиграна.

— Ты подумай, — предложил Боб. — Только глупый карьерист мог бы так открыто тебя вышвырнуть. Он намеренно хотел тебя опозорить и обескуражить. Ты его ничем не оскорбил?

— Я постоянно всех оскорбляю. Меня даже в школе за спиной звали «Суровый». Я только одного человека знаю более наглого на самом деле, чем я с виду , — это ты.

— Наресуан — дурак? — спросил Боб.

— До сих пор я так не думал, — ответил Сурьявонг.

— Значит, сегодня такой день, когда умные люди действуют как дураки.

— Это ты про меня?

— Это я про Ахилла.

— Насчет того, что он атакует подавляющими силами? — уточнил Сурьявонг. — Ты нам говорил, что этого следует ожидать. Очевидно, Петра не дала ему лучшего плана.

— Или он его не использует.

— Но ведь дураком надо быть, чтобы его не использовать, — удивился Сурьявонг.

— Значит, если Петра дала ему лучший план, а он от него отказался, тогда сегодня и он, и чакри — оба дураки. Как тогда, когда чакри заявил, что не имеет влияния на внешнюю политику.

— Это ты насчет Китая? — Сурьявонг задумался. — Ты прав, влияние у него, конечно, есть. Но он, наверное, просто не хотел, чтобы мы знали, что делает Китай. Может быть, поэтому он так уверен, что мы ему не нужны и что ему не придется вторгаться в Бирму. Потому что он знает о грядущем вмешательстве китайцев.

— Итак, — подытожил Боб. — Пока мы будем здесь сидеть и наблюдать за войной, из самого развития событий многое будет становиться ясным. Если Китай вмешается и остановит индийцев раньше, чем Ахилл доберется до Таиланда, то чакри Наресуан — карьерист не глупый, а умный. Но если Китай не вмешается, то придется нам задуматься: почему Наресуан, не будучи дураком, действует как дурак?

— В чем ты его подозреваешь? — спросил Сурьявонг.

— А насчет Ахилла, — продолжал Боб, — как ни развернутся события, он все равно дурак.

— Дурак он, только если Петра дала ему лучший план, а он его отверг, — возразил Сурьявонг.

— Наоборот, он в любом случае выходит дураком. Влезать в эту войну, если есть хотя бы возможность, что Китай вмешается, — полный идиотизм.

— Тогда он, наверное, знает, что Китай не вмешается, и единственным дураком остается чакри.

— Посмотрим, как дело повернется, — сказал Боб.

— Ага, а я буду смотреть и скрежетать зубами.

— А ты смотри вместе со мной, — предложил Боб. — Оставим это глупое соревнование. Тебя волнует судьба Таиланда. Меня волнует, что делает Ахилл и как его остановить. Сейчас наши цели полностью совпадают. Давай поделимся друг с другом тем, что знаем.

— Ты ничего не знаешь.

— Ничего из того, что знаешь ты, — возразил Боб. — А ты не знаешь ничего, что знаю я.

— Да что ты можешь знать? — усмехнулся Сурьявонг. — Это же я тебя отрезал от сетей разведки.

— О договоре между Индией и Пакистаном я знаю.

— И мы тоже.

— Да, но ты мне этого не говорил, — напомнил Боб. — А я все равно узнал.

Сурьявонг кивнул:

— Ладно, если даже обмен пойдет в одном направлении, от меня к тебе, сведения давно устарели.

— Мне не интересно, что свежее, а что давнее, — сказал Боб. — Мне интересно, что будет дальше.

Они зашли в офицерскую столовую, поели, вернулись к Сурьявонгу, отпустили его сотрудников и стали следить по Сети за ходом войны. Бирманцы сопротивлялись храбро, но безнадежно.