Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Ну, Петра, ты же действительно моя Брисеида! Разве не так?

— Не совсем, — возразила Петра. — Брисеиду забрал другой грек.

— В моем распоряжении твое тело и продукт твоего разума, но твое сердце принадлежит другому.

— Оно принадлежит мне, — сказала Петра.

— Оно принадлежит Гектору, но… как бы мне это тебе помягче сказать? Сурьявонг был у себя в кабинете не один, когда дом разлетелся на кусочки. В мелком аэрозоле брызг крови и осколков костей были еще чья-то кровь и кости. К сожалению, не осталось тела, которое я мог бы поволочь вокруг Трои.

Петру замутило, но она ничем этого не показала. Он слышал, как она сказала Вирломи: «Я — Брисеида»? И кого он имел в виду, когда вспоминал Гектора?

— Либо скажи, что хочешь сказать, либо не говори, — предложила Петра.

— Ну, не притворяйся, что ты не читала на всех форумах статьи о Брисеиде, Гиневре, всех прочих этих романтических героинях, которые попадали в плен к грубым мужланам.

— Так что?

— Ты же знаешь, кто их писал, — сказал Ахилл.

— В самом деле?

— Ах да, я забыл, ты не любишь играть в угадайку. Ладно: их писал Боб, и ты это знаешь.

Петра почувствовала наплыв непрошеных эмоций — и подавила его. Если эти статьи были написаны Бобом, значит он уцелел при всех прошлых покушениях. Но это значит, что Боб и был «Гектор Победоносный», и игривая аллегория Ахилла сообщала, что Дельфики точно был в Бангкоке и Ахилл его там нашел и предпринял еще одну попытку. И Боб погиб вместе с Сурьявонгом.

— Приятно, когда ты мне говоришь, что именно я знаю. Не приходится самой напрягать память.

— Я знаю, девочка, что разрываю тебе сердце. Самое смешное, милая моя Брисеида, что Боб — это побочная выгода. С самого начала нам был нужен именно Сурьявонг.

— Отлично. Поздравляю. Ты гений. Готова сказать еще что угодно, чтобы ты заткнулся и отпустил меня ужинать.

Говорить с Ахиллом грубо — это была единственная иллюзия свободы, которую Петра сумела сохранить. Кажется, это его забавляло. К тому же Петре хватало ума не делать этого при посторонних.

— А ведь ты всем сердцем верила, что Боб тебя спасет? — спросил Ахилл. — Вот почему, когда старина Графф направил свой глупый запрос, ты подтолкнула эту глупышку Вирломи попытаться ответить Бобу.

Отчаяние овладело Петрой. Ахилл действительно за всем следит.

— А как ты думала? Питьевой фонтанчик — самое лучшее место для жучка.

— Я думала, у тебя есть более важные дела.

— Ничего в моей жизни нет важнее тебя, девочка, — сказал Ахилл. — Если бы я только мог привести тебя в свой шатер.

— Ты меня похитил уже дважды. Ты следишь за мной, где бы я ни была. Не знаю, как еще глубже зайти в твой шатер.

— В мой шатер, — повторил Ахилл. — Ты все еще мой враг.

— Ах, я забыла. Я должна желать радовать своего победителя, должна отказаться от своей воли.

— Если бы это мне было нужно, Петра, я бы велел тебя пытать, — сказал Ахилл. — Но я не хочу идти этой дорогой.

— Как это великодушно!

— Да нет. Если я не смогу привлечь тебя на свою сторону свободно, как друга и союзника, я тебя просто убью. Я не любитель пыток.

— Сначала воспользовавшись результатами моей работы.

— Но я ими не пользуюсь, — возразил Ахилл.

— Да, ты прав. Сурьявонга больше нет, и тебе не приходится бояться реального сопротивления.

— Вот именно! — засмеялся Ахилл. — Ты все поняла.

Это значило, что она не поняла ничего.

— Очень легко обмануть человека, которого держат в клетке. Я знаю лишь то, что сообщаешь мне ты.

— Но я сообщаю тебе все, — ответил Ахилл. — Если у тебя хватит ума сделать правильные выводы.

Петра закрыла глаза. Она думала о бедняге Сурьявонге. Всегда был такой серьезный. Он сделал все, что мог, для своей страны и был убит своим начальником. Знал ли он об этом? Будем надеяться, что нет.

Если думать только о бедняге Сурьявонге, можно не думать о Бобе.

— Ты не слушаешь, — заметил Ахилл.

— Да? Спасибо, что сказал. Я думала, что слушаю.

Ахилл хотел было что-то еще сказать, но передумал и наклонил голову. Слуховой аппарат у него в ухе был связан с радиоприемником терминала. Кто-то что-то ему сообщал.

Ахилл отвернулся к терминалу, что-то ввел с клавиатуры, что-то прочел с экрана. На лице его не отразилось никаких эмоций, но что-то изменилось, потому что он был в приятном расположении духа и улыбался, пока не поступил этот доклад. Что-то там случилось. И Петра его теперь достаточно хорошо знала, чтобы различить признаки гнева. Или — она надеялась — страха.

— Они не погибли, — сказала Петра.

— Я занят, — сухо отрезал Ахилл.

Она рассмеялась:

— Но ведь это тебе сообщили? Твои убийцы снова облажались, Ахилл. Если хочешь, чтобы что-то было сделано как надо, — сделай это сам.

Он отвернулся от экрана и посмотрел ей в глаза:

— Он послал письмо из казармы своего отряда. Конечно, чакри это увидел.

— Не убит, — сказала Петра. — Он опять тебя сделал.

— Еле-еле спасся, а мои планы даже на волос не поколебал, это вряд ли можно назвать…

— Да ладно, ты же знаешь, что он тебя вышиб из России сапогом под зад.

Ахилл поднял брови:

— Значит, ты признаешь, что послала ему шифровку?

— Бобу не нужна шифровка, чтобы тебя обставить.

Ахилл встал со стула и подошел к Петре. Она напряглась, ожидая пощечины. Но он вместо этого толкнул ее ладонью в грудь, опрокинув вместе со стулом.

Петра ударилась затылком об пол. В глазах помутилось, замелькали искры. Потом накатила волна тошноты и боли.

— Он послал за своей дорогой Карлоттой, — сказал Ахилл лишенным эмоций голосом. — Она летит к нему за полмира. Правда, очень мило с ее стороны?

Петра едва воспринимала его слова. У нее была единственная мысль: только бы не повреждение мозга. В этом вся ее суть. Лучше умереть, чем утратить талант, который делает ее тем, что она есть.

— Но это дает мне время подготовить сюрпризик, — сказал Ахилл. — Надеюсь, Боб сильно пожалеет, что остался в живых.

Петра хотела что-то ответить, но не могла вспомнить что.

— Что ты говоришь?

— Ах, головочка кружится, бедная Петра? На этом стуле осторожнее надо, когда на спинку откидываешься.

Она вспомнила, что он говорил. Сюрпризик. Для сестры Карлотты. Чтобы Боб пожалел, что остался жив.

— Сестра Карлотта тебя на улицах Роттердама подобрала, — сказала Петра. — Ты ей всем обязан. Вылеченной ногой. Направлением в Боевую школу.

— Ничем я ей не обязан, — ответил Ахилл. — Она выбрала Боба. И послала его. А меня выбросила. Это я принес на улицы цивилизацию. Это я сохранил жизнь ее драгоценному Бобу. Но его она послала в космос, а меня бросила в грязи.

— Бедный мальчик, — вздохнула Петра.

Он с размаху ударил ее ногой в ребра. Петра ахнула, у нее перехватило дыхание.