Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Но эту книгу я главным образом писал ради моего второго сына, Чарли Бена, бессловесно одаривающего всех, кто его знает. В нашем небольшом кругу семьи, школьных друзей, церковной общины Чарли Бен пользуется огромной дружбой и любовью, не произнося ни слова, терпеливо вынося боль и ограничения, радостно принимая чужую доброту и щедро одаривая своей любовью всех, кто готов ее принять. Движения его тела, скрученного церебральным параличом, могут казаться странными и пугающими людям чужим, но те, кто готов присмотреться пристальнее, увидят молодого человека, обладающего красотой, юмором, добротой и жизнерадостностью. Хорошо бы нам всем научиться видеть глубже внешних признаков и уметь показывать свою истинную личность сквозь все барьеры, какими бы непроницаемыми они ни казались. А Чарли, который никогда не будет держать эту книгу своими руками или читать ее своими глазами, услышит, как ему читают ее любящие друзья и родственники. И это тебе, Чарли, я говорю: я горд тем, как ты строишь свою жизнь, и рад, что я твой отец, хотя ты заслуживаешь лучшего. Ты настолько великодушен, что любишь того, который есть.

Кому: Trireme%Salamis@Attica-vs-Sparta.hst

От: NoAddress@Untraceable.com#14h9cc0/SIGN UP NOW AND STAY ANONYMOUS!

Тема: Окончательное решение

Виггин!

Решено отказаться от ликвидации объекта. Он будет перевезен согласно плану 2, маршрут 1. Отбытие вторник 04.00, блокпост № 3 в 06.00, время рассвета. Не забудь разницу во времени. Если он тебе нужен, он твой.

Если у тебя мозгов больше, чем честолюбия, ты его уничтожишь. Если нет, попытаешься его использовать. Ты не просил моего совета, но я видел этого человека в действии. Не оставляй его в живых.

Конечно, без противника, способного перепугать мир, тебе никогда не вернуть власть, которую когда-то давала должность Гегемона. Это будет конец твоей карьеры.

Оставь его в живых, и это будет конец твоей жизни, а после твоей смерти мир окажется в его власти. Кто же из вас чудовище? Или хотя бы чудовище № 1?

А я тебе сказал, как его взять. Так что, я чудовище № 3? Или просто дурак № 1?

Ваш покорный слуга в колпаке с бубенчиками.

Бобу нравилось быть высоким, хотя он знал, что погибнет от этого.

При той скорости, с которой он теперь рос, это случится скорее рано, чем поздно. Сколько ему еще осталось? Год? Три? Пять? Кости у него оставались как у младенца, в том смысле, что росли и удлинялись, даже голова увеличивалась, и возле гребня черепа оставался хрящевой родничок.

Все время приходилось приспосабливаться: руки доставали дальше, чем он их протягивал, ноги зацеплялись за ступени и пороги, шаги становились длиннее, и спутникам приходилось поспевать за Бобом. На учениях со своими солдатами, элитной ротой, составлявшей все вооруженные силы Гегемонии, он бежал впереди, обгоняя их.

Уважение своих людей он завоевал уже давно, но теперь, благодаря росту, они смотрели на него снизу вверх в буквальном смысле.

Боб стоял на траве, где ждали его людей два штурмовых вертолета. Сегодня предстояло опасное задание — проникнуть в воздушное пространство Китая и перехватить небольшой конвой, перевозящий заключенного из Пекина в сельскую местность. Успех операции зависел от секретности, внезапности и необычайно точной информации, которую Гегемон, Питер Виггин, получал из Китая последние месяцы.

Боб хотел бы знать источник сведений, поскольку от этого источника зависела его жизнь и жизнь его людей. Такая точность могла быть ловушкой. Хотя титул «Гегемон» стал практически пустым звуком, так как почти все население мира жило в странах, чьи правительства более не признавали легитимной эту должность, Питер Виггин умело пользовался солдатами Боба. Они были блохой под шкурой экспансионистского Китая, кусали больно, в самые удачные моменты, и самоуверенные китайские лидеры получали от Гегемона чувствительные щелчки по носу.

Внезапно исчезнувший патрульный катер, упавший вертолет, сорванная шпионская операция, ослепшая в той или иной стране разведка, — официально Китай не обвинял Гегемона в какой бы то ни было причастности к этим инцидентам, но это значило одно: китайцы не хотят делать Гегемону рекламу, не хотят поднимать его репутацию среди тех, кто так боялся Китая в эти годы после завоевания Индокитая и Индии. Но они почти наверняка знали, кто им пакостит.

Конечно, они наверняка относили на счет небольших сил Боба и обычные превратности бытия. Смерть от сердечного приступа китайского министра иностранных дел в Вашингтоне за несколько минут до встречи с президентом США — они действительно могли думать, что руки Питера Виггина дотянулись и туда или что он счел китайского министра, выпивоху и гуляку, достойным политического убийства.

А опустошительная засуха на второй год завоевания Индии, заставляющая китайцев либо закупать провизию на свободном рынке, либо пустить европейских работников служб спасения в недавно завоеванную и все еще не покоренную страну? Может, они воображают, что Питер Виггин и муссонными дождями командует?

А вот у Боба таких иллюзий не было. У Питера Виггина была масса связей по всему миру, коллекция информаторов, постепенно превращающаяся в серьезную разведсеть, но, насколько понимал Боб, Питер продолжал играть в игры. Конечно, сам он думал, что это всерьез, но лишь потому, что не видел реального мира. Не видел людей, погибавших вследствие его приказов.

А Боб видел и знал, что это не игра.

Послышались приближающиеся шаги. Не оборачиваясь, он понял, что солдаты совсем рядом, потому что даже здесь, на территории, считающейся безопасной — на террасах Минандао на Филиппинах, — они двигались как можно тише. Но Боб услышал их раньше, чем они того ожидали, потому что у него всегда были необычайно обостренные чувства. Не физические органы чувств — уши у него были вполне обычные, — но способность мозга различить даже малейшие изменения звукового фона. Вот почему он поднял руку, приветствуя своих людей, которые только выходили из леса у него за спиной.

Послышались еле заметные изменения в их дыхании: вздохи, почти беззвучные смешки — они поняли, что он опять их засек. Как будто взрослые играли в казаки-разбойники, а у Боба глаза росли на затылке.

Бойцы двумя шеренгами пошли на борт вертолетов, нагруженные тяжелым оружием, а Сурьявонг встал рядом с Бобом.

— Сэр! — обратился он.

Это заставило Боба повернуться. Сурьявонг никогда его так не называл.

Заместитель Боба, таец, старше его на несколько лет, был теперь ниже на полголовы. Отдав Бобу честь, он повернулся к лесу, откуда только что вышел.