Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Возможно, его уже десяток раз приказывали арестовать или убить. И те, кому отдавались эти приказы, несомненно, могли подтвердить, что передали их дальше. Но они передавали дальше и историю Хань-Цзы, бывшего курсанта Боевой школы, входившего в джиш Эндера. Солдатам, которым приказывали его арестовать, говорили и о том, что, если бы слова Хань-Цзы приняли во внимание, Китай не потерпел бы поражение от мусульман и их заносчивого мальчишки-халифа.

Мусульмане победили потому, что им хватило ума поставить их собственного члена джиша Эндера, халифа Алая, во главе своих войск — во главе всего их правительства, самой их религии. Но китайское правительство не стало слушать своего эндеровца, а теперь приказывало его арестовать.

И при всех этих разговорах наверняка произносились слова «небесный мандат».

А солдатам, если они вообще покидали свои казармы, похоже, не удавалось найти квартиру Хань-Цзы.

За недели, прошедшие с окончания войны, правительство уже должно было осознать собственную беспомощность. Если солдаты отказывались исполнить столь простой приказ, как арест пристыдившего командование политического врага, значит военному руководству грозила серьезная опасность.

Именно потому пропуск Хань-Цзы не вызвал ни у кого возражений и ему позволили войти без сопровождения на территорию комплекса Министерства обороны.

Вернее, не совсем без сопровождения. Краем глаза он замечал, что за ним тенью следуют все больше солдат и чиновников, перемещаясь между зданиями параллельно ему. Ибо, естественно, часовые у ворот сразу же передали всем: «Он здесь».

Подойдя к входу в штаб высшего командования, Хань-Цзы остановился на верхней ступеньке и обернулся. Возле здания толпились уже несколько тысяч мужчин и женщин, к которым присоединялись все новые. У многих из них было оружие.

Хань-Цзы окинул взглядом растущую толпу. Все молчали.

Он поклонился им.

Они поклонились в ответ.

Повернувшись, Хань-Цзы вошел в здание. Часовые у дверей тоже поклонились ему. Кивнув каждому, он направился к лестнице, которая вела на второй этаж, где его наверняка уже ждали высшие офицеры. И действительно, наверху его встретила молодая женщина в форме.

— Уважаемый господин, — поклонившись, сказала она, — не могли бы вы пройти в кабинет того, кого называют Снежный Тигр?

В ее словах не прозвучало ни малейшего сарказма, но в самом имени Снежный Тигр теперь слышалась нескрываемая ирония. Хань-Цзы серьезно взглянул на девушку:

— Ваше имя, солдат?

— Лейтенант Белый Лотос, — ответила та.

— Лейтенант, — сказал Хань-Цзы, — если небеса сегодня даруют свой мандат истинному императору, вы станете ему служить?

— Моя жизнь будет принадлежать ему, — поклялась девушка.

— А ваш пистолет?

Она низко поклонилась.

Поклонившись в ответ, он последовал за ней в кабинет Снежного Тигра.

В большой приемной собрались все, кто присутствовал несколько недель назад, когда Хань-Цзы обвинил их в том, что они лишились небесного мандата. Взгляды их были холодны, но среди высших офицеров у него не было друзей.

Снежный Тигр стоял в дверях кабинета. Обычно он не выходил никому навстречу — за исключением членов Политбюро, но сейчас никого из них здесь не было.

— Хань-Цзы, — сказал он.

Тот слегка поклонился. Снежный Тигр едва заметно кивнул.

— Рад, что вы вернулись к своим обязанностям после заслуженного отпуска.

Хань-Цзы продолжал стоять посреди приемной, не сводя взгляда со Снежного Тигра.

— Прошу ко мне в кабинет.

Хань-Цзы медленно направился к открытой двери. Он знал, что за спиной лейтенант Белый Лотос зорко следит, чтобы никто не посмел поднять на него руку.

Внутри Хань-Цзы увидел двоих вооруженных солдат, стоявших по обеим сторонам стола Снежного Тигра. Он остановился, по очереди разглядывая каждого. Лица их ничего не выражали, они даже на него не посмотрели. Но он понимал, что им прекрасно известно, кто он такой. Снежный Тигр выбрал их потому, что доверял им. Хотя и не стоило.

Снежный Тигр воспринял возникшую паузу как приглашение войти в кабинет первым. Хань-Цзы дождался, пока тот сядет за стол, и лишь тогда последовал за ним.

— Закройте, пожалуйста, дверь, — сказал Снежный Тигр.

Хань-Цзы повернулся и распахнул створку настежь.

Снежный Тигр даже не моргнул. Впрочем, что он мог сказать или сделать и не выглядеть при этом жалко?

Он пододвинул к Хань-Цзы бумагу. Это был приказ о назначении его командующим армией, медленно умиравшей от голода в провинции Сычуань.

— Вы не раз проявляли великую мудрость, — сказал Снежный Тигр, — и теперь мы просим вас стать спасителем Китая, поведя эту армию в бой против врага.

Хань-Цзы даже не удостоил его ответом. Голодная, плохо снаряженная, деморализованная и окруженная армия не могла свершить чудо. К тому же Хань-Цзы вовсе не собирался принимать из рук Снежного Тигра подобное назначение, как и любое другое.

— Ваш приказ великолепен, господин, — вслух сказал Хань-Цзы, а затем бросил взгляд на каждого из стоявших у стола солдат. — Вы понимаете, насколько он великолепен?

Один из солдат, не привыкший, что к нему напрямую обращаются во время столь серьезного совещания, молча кивнул. Второй лишь неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Я вижу только одну ошибку, — произнес Хань-Цзы достаточно громко, чтобы его могли слышать в приемной.

Снежный Тигр поморщился:

— Никаких ошибок нет.

— Позвольте, я сейчас возьму авторучку и покажу вам, — сказал Хань-Цзы. Достав ручку из кармана рубашки, он снял колпачок и перечеркнул собственное имя вверху листа, после чего повернулся к открытой двери. — Никто в этом здании не имеет права что-либо мне приказывать.

Фактически он объявлял, что вся власть переходит к нему. И все это поняли.

— Застрелить его, — приказал за его спиной Снежный Тигр.

Хань-Цзы развернулся, прикладывая авторучку ко рту. Но прежде, чем он успел выпустить стрелку, солдат, отказавшийся кивнуть, выстрелил в голову Снежного Тигра, забрызгав второго солдата кровью, мозгами и осколками костей.

Оба низко поклонились Хань-Цзы.

Повернувшись, Хань-Цзы вышел в приемную. Несколько старых генералов направились к двери, но лейтенант Белый Лотос выхватила пистолет, и все тут же застыли как вкопанные.

— Император Хань-Цзы не давал достопочтенным господам позволения уйти, — заявила она.

Хань-Цзы обратился к стоявшим за его спиной солдатам.

— Прошу вас помочь лейтенанту обеспечить охрану, — сказал он. — Как мне кажется, присутствующим офицерам требуется время на размышления над вопросом, что послужило причиной столь сложного нынешнего положения Китая. Мне бы хотелось, чтобы все оставались здесь, пока каждый не напишет исчерпывающее объяснение, каким образом оказалось совершено столько ошибок и как, по его мнению, следовало бы поступить.