Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Вы надеетесь на нечто большее, — заметил президент. Он вовсе не был дураком.

— Все воины преисполнены надежды, — ответил Боб. — Но я понимаю, отчего вы мне не доверяете. Для меня все это — большая игра. Но для вас это судьба вашей родины и ваших семей. Вот почему нам нужна была эта встреча — чтобы заверить вас, что это и наша родина, и наши семьи.

— Сидеть и ждать нападения врага — гибельное решение, — сказала Петра. — Мы просим Армению пойти на жертвы и риск, ибо в противном случае она обречена. Но если вы присоединитесь к Свободному Народу Земли, Армения получит могущественную защиту.

— И из чего будет состоять эта защита?

— Из меня, — ответила Петра.

— Кормящей матери? — уточнил премьер-министр.

— Армянского члена джиша Эндера, — поправила она. — Я буду командовать армянскими войсками.

— Наша горная богиня против богини Индии, — сказал министр иностранных дел.

— Мы — христианский народ, — возразил отец. — И моя дочь — не богиня.

— Шучу, — улыбнулся его босс.

— Но в шутке есть и доля правды, — заметил Боб. — Петра — равный противник для Алая. Как и я. Однако Вирломи не может сравниться ни с кем из нас.

Петра надеялась, что это действительно так. У Вирломи имелись годы реального опыта — если не логистики перемещений огромных армий, то именно тех мелких операций, которые могли оказаться наиболее действенными в Армении.

— Нам нужно подумать, — сказал президент.

— Что ж, от чего ушли, к тому и пришли, — вздохнул министр иностранных дел. — Будем думать.

Боб поднялся на ноги, что само по себе было впечатляющим зрелищем, и поклонился:

— Спасибо, что встретились с нами.

— Не лучше бы было, — спросил премьер-министр, — если бы вы сумели подтолкнуть этот… индо-мусульманский союз к войне с Китаем?

— Рано или поздно это все равно случилось бы, — сказал Боб. — Но когда? СНЗ хотелось бы сломать хребет мусульманскому союзу халифа Алая прямо сейчас, пока он не стал сильнее.

Петра поняла, о чем думают они все: пока жив Боб. Ибо Боб — самое важное оружие.

Президент встал, но жестом удержал на месте остальных.

— Здесь присутствуют Петра Арканян и Джулиан Дельфики. Не могли бы мы попросить их дать совет нашим войскам, как подготовиться к войне?

— Я не заметила тут никого из военных, — сказала Петра. — Не хотелось бы, чтобы они решили, будто нас им навязали.

— Не решат, — бесстрастно заверил министр иностранных дел.

Но Петра поняла: военных здесь нет, потому что они с радостью поддержали бы вступление в СНЗ именно по причине сомнений в собственной способности защитить Армению. И никаких проблем с инспекционной поездкой не было бы.

После того как высшее руководство страны покинуло квартиру Арканянов, отец и Петра расположились в креслах, а Боб растянулся на полу. Они сразу же начали обсуждать произошедшее только что и то, что, по их мнению, могло произойти в будущем.

Когда разговор уже подходил к концу, вошла мать.

— Все малыши спят, — сказала она. — Скоро придут из кино Стефан и Давид, но пока у нас есть немного времени для взрослых бесед.

— Что ж, ладно, — кивнул отец.

— Мы только что обсуждали, — сказала Петра, — не зря ли сюда приехали.

Мать закатила глаза:

— Что значит — зря?

И тут, к всеобщему удивлению, она разрыдалась.

— Что случилось? — тотчас же окружили ее заботой муж и дочь.

— Ничего, — ответила она. — Я просто… вы ведь приехали и привезли детей не ради ваших переговоров? Все, что здесь происходило, можно было организовать с помощью телеконференции.

— Тогда для чего, по-твоему, мы приехали? — спросила Петра.

— Чтобы попрощаться.

Петра взглянула на Боба и впервые поняла, что, возможно, мать права.

— Если даже и так, — ответила она, — это не входило в наши планы.

— Но ведь так оно и есть, — не унималась мать. — Вы приехали, потому что могли больше нас не увидеть. Из-за войны!

— Нет, — сказал Боб. — Не из-за войны.

— Мама, ты же знаешь, что с Бобом.

— Я не слепая! Сама вижу, что он вырос, словно жираф, и даже в двери с трудом проходит!

— С Эндером и Беллой то же самое. У них то же заболевание, что и у Боба. Так что, когда мы отыщем наших остальных детей, мы улетим в космос. Со скоростью света, чтобы воспользоваться преимуществом релятивистских эффектов. И Боб будет жив, когда наконец найдут лекарство.

Отец покачал головой.

— В таком случае мы умрем еще до того, как вы вернетесь, — сказала мать.

— Считай, будто я снова в Боевой школе.

— У меня появились внуки, но… я опять их потеряю.

Мать снова расплакалась.

— Я никуда не улечу, — сказал Боб, — пока все не окажется под надежным контролем Питера Виггина.

— Потому ты и торопишься начать войну, — усмехнулся отец. — Почему бы прямо так им и не сказать?

— Нам нужно, чтобы в меня верили, — ответил Боб. — Если я скажу, что могу умереть посреди кампании, вряд ли это прибавит им желания вступать в СНЗ.

— Значит, малыши вырастут на космическом корабле? — скептически уточнила мать.

— Мы будем только рады увидеть их взрослыми, — сказала Петра. — И что никто из них не вырос таким великаном, как их отец.

Боб поднял огромную ногу:

— Никому не пожелаю оказаться в моих башмаках.

— Но мы действительно хотим воевать в Армении, — продолжала Петра. — Война в горах будет медленной.

— Медленной? — переспросил отец. — Разве вы хотите не обратного?

— Мы хотим, чтобы война закончилась как можно скорее, — сказал Боб. — Но это как раз тот случай, когда медленный темп лишь ускорит развитие событий.

— Вы — превосходные стратеги, — заметил отец, направляясь в кухню. — Кто-нибудь еще хочет поесть?

Ночью Петра не могла заснуть. Выйдя на балкон, она взглянула на город.

«Есть ли что-нибудь в этом мире, ради чего я не смогла бы его покинуть? — подумала она. — Я столько лет прожила вдали от семьи. Значит ли это, что я буду меньше по ним скучать? Или больше?»

Но потом она поняла, что ее меланхолия вовсе ни при чем. Она не могла заснуть потому, что знала о приближающейся войне. Их план заключался в том, чтобы ограничить конфликт горными районами, вынуждая турок платить за каждый метр земли. Но вряд ли стоило предполагать, что войска Алая — или какие-то другие мусульманские силы — остановятся перед бомбежками крупных населенных центров. Точечные удары столь давно — еще со времен уничтожения Мекки — превратились в правило, что внезапный возврат к антигуманным ковровым бомбардировкам стал бы для всех деморализующим шоком.

«Все зависит от нашей способности получить и удержать контроль над воздушным пространством, — подумала Петра. — А у СНЗ нет такого количества самолетов, как у Союза мусульман. Черт бы побрал недальновидных израильтян, которые обучали арабские военно-воздушные силы, ставшие одними из самых внушительных в мире!