Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Но самцам они его так и не дали, — вставил Боб.

— Им это было ни к чему. Самцы постоянно находились в команде королевы, что бы ни случилось. Они обожали ее, льнули к ней, постоянно знали о каждой ее мысли…

— О каждой мысли, которую она считала нужным им сообщить, — снова поправил отец.

Эндер кивнул:

— Каждая королева вырабатывает в себе эту органеллу и вводит ее в яйца рабочих. Самцы же остаются такими, какими их создала эволюция. Но все рабочие подвергаются этой операции поголовно, и королевы прекрасно отдают себе отчет в том, что делают.

— Создают полностью покорных рабов, — вставил Цинциннат. — И превосходных солдат. Они сражаются и умирают по ее приказу. С теми, кто пытается возражать, она прерывает связь, и они все равно умирают. Не жизнь, а сплошное отчаяние. Возможно, когда королева всерьез уделяет им внимание, они любят ее так же, как и самцы. Но потом ее внимание переключается на что-то другое. Связь, однако, сохраняется — иначе они просто погибнут, — и они не смеют даже помыслить о том, как ее ненавидят. Но они ведь действительно ее ненавидят?

— Кто-то больше, кто-то меньше, — ответил Боб. — Это страшная тайна королев ульев. Но, Эндер, как все это может помочь решить проблему антонинов?

— Бобитов, — поправил Цинциннат.

Бобу понравилось, что они предпочитают использовать эту форму его имени.

— Органеллы. Мы пытались работать непосредственно с геномами живых индивидуумов. Волеску создал наше отклонение от нормы, когда мы были эмбрионами, всего лишь горсткой клеток. Но — живые организмы из миллионов клеток? Попытки менять геном на лету предпринимались не раз и порой даже удавались — в случае крайне простых изменений.

Эта история была Бобу знакома.

— Гигантизм неотделим от интеллекта. Значит, это невозможно.

— Но гигантизм — вовсе не результат, это отсутствие выключателя, вернее, переключателя. Мы не можем добавить выключатель, не разрушив интеллект. Но мы можем ввести переключатель в органеллу.

Так просто и после слов Эндера — даже очевидно. Нет, все же не вполне очевидно.

— Нельзя просто взять и создать органеллы для людей, — сказал Боб. — Клеточные митохондрии существовали задолго до появления человека. Они воспроизводятся при делении клеток. Королевам же приходилось вводить свои органеллы в каждое яйцо.

— Верно, — кивнул Эндер.

— Вот тут-то и начинается самое интересное, — пообещала Карлотта.

— Мы используем вирус, чтобы ввести фрагмент измененного гена в естественную митохондрию. Клетки получают выключатель, который сработает в нужное время.

— По крайней мере, мы так считаем, — вставил Цинциннат.

— Что ж, зрелости мы пока не достигли, — резюмировал Эндер. — Придется подождать. Но одно точно — изменение произошло во всех клетках наших тел.

— Так вы уже это сделали? — спросил Боб, чувствуя, как отчаянно бьется сердце.

— Спокойнее, спокойнее, отец, — проговорила Карлотта.

— Конечно сделали, — ответил Цинциннат. — Какой смысл ждать?

— Без моего разрешения?

— Мы его уже получили. Когда ты поделился с нами своими планами насчет этой планеты. Она принадлежит нам. И тела тоже принадлежат нам. Ты в любом случае бы сказал, чтобы мы как следует подумали, взвесили все за и против, а потом решали сами. Вот мы и подумали, пока ты спал, а потом решили, и Эндер впрыснул нам в легкие аэрозоль с вирусом. И пока он распространялся в наших телах, мы даже немного заболели.

— Но теперь нам уже лучше, и наши тела не отвергают перемену, — добавила Карлотта.

— А через несколько лет посмотрим, сработал ли наш план, — сказал Эндер. — Если нет — останется время попробовать еще раз. Или попробовать что-нибудь другое. Но в любом случае изменение унаследуют наши дети. Бобитам не придется принимать какие-то таблетки или как-то перестраивать свой организм, чтобы нормально расти в соответствии с заложенным в генах механизмом, который мы передадим нашим потомкам.

— Если подходить формально, — заметила Карлотта, — то передам его я.

— Не стану спорить, — согласился Эндер.

Боб почувствовал, как к глазам подступают слезы. Не стоило даже тратить силы на то, чтобы попытаться их смахнуть, — пусть увлажняют местную почву.

— Так как… хорошая работа, да? — спросил Эндер.

— Великолепная, — похвалил Боб.

— Есть один вопрос… — начал Цинциннат.

— Нет, — сказал отец.

— Ты даже не хочешь выслушать? — спросила Карлотта.

— Вы хотите предложить проделать то же самое со мной. Но уже слишком поздно. То, от чего вы лишь слегка захворали, может меня убить. А если даже и сработает? Я уже настолько вырос, что сердце сможет поддерживать мою жизнь, только если я буду лежать и существовать как растение.

— Ты же все время думаешь, — заметила Карлотта. — Значит, для твоего мозга крови хватает.

— Но мне больше незачем все время думать. Вы сделали все сами: организовали экспедицию на чужой корабль; спасли умирающих инопланетян — в той степени, в какой их вообще можно было спасти; намерены адаптироваться к питанию чужими белками…

— Земные растения и животных мы тоже собираемся разводить, — сказал Цинциннат. — Карлотта жить не может без картошки.

— И сами излечились от смертельного генетического заболевания, — закончил Боб. — Все, что от вас теперь требуется, — хранить свое существование в тайне от обычного человечества.

— Мы знаем, — кивнула Карлотта, — потому и забрали у тебя ансибль.

Воцарилась тишина.

— Ты ведь собирался рассказать своему другу Эндеру Виггину правду о королевах ульев? — наконец прервала молчание девочка.

— Да.

— Мы об этом догадывались, — сказал Цинциннат, — но Виггин не умеет держать язык за зубами. Он написал «Королеву улья». Он всегда говорит правду, даже если ее последствия ужасны.

— Нам придется скрываться и дальше, — произнес Эндер. — И этот ковчег тоже должен остаться тайной, поскольку, если Межзвездный флот о нем узнает, они обязательно предположат, что есть и другие колонистские корабли, с живыми королевами, и начнут их искать.

— Мы пообещали трутням, что не подвергнем опасности выживание расы жукеров, — добавил Цинциннат, — потому они и согласились с нами сотрудничать.

Значит, подумал Боб, посылать сообщение Эндеру Виггину все-таки не придется. Что ж, оно и к лучшему. Эндеру незачем о нем что-либо знать в последние дни его жизни. Да и что толку предупреждать? Он знал Виггина лучше, чем кого-либо другого, не считая, возможно, его сестры Валентины, и понимал, что тот в любом случае освободит заключенную в кокон королеву, как только найдет подходящее место, и никакие предупреждения не помогут.

— Даже с этим у вас все получилось на славу, — сказал Боб. — Маленькие самоуверенные ублюдки.