Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Ты здесь, — пояснила Джейн. — Вила-Велья — старый город. В квартале от этого домика находится праса, где проходят все собрания.

— У тебя есть карта территории свинксов?

Имитация словно двинулась на Эндера. Мелкие детали исчезли, зато объем модели увеличился. «Как будто летишь над городом, — подумал Эндер, — как ведьма на метле». Границы города были обозначены высокой оградой.

— Этот забор — единственная преграда между нами и свинксами?

— Он генерирует электрическое поле, а оно, в свою очередь, бьет по всем чувствительным к боли клеткам, до которых может добраться, — отозвалась Джейн. — Одно прикосновение пускает вразнос любую аппаратуру. Такое чувство, будто тебе отпиливают пальцы ржавой пилой.

— Как приятно. Мы что, в концентрационном лагере? Или это зоопарк?

— Все зависит от того, с какой стороны подойти, — ответила Джейн. — Люди за решеткой поддерживают связь со всей Вселенной, а свободные свинксы отрезаны от нее.

— Но свинксы даже не знают, что им чего-то недостает.

— Понимаю, — фыркнула Джейн. — Одна из самых очаровательных человеческих черт. Вы все абсолютно уверены, что остальные жители Вселенной просто умирают от зависти из-за того, что им не повезло и они не смогут стать хомо сапиенс. — (За оградой начинался склон холма, на вершине к небу поднимались деревья. Лес.) — Ксенологи никогда не заходили в земли свинксов достаточно глубоко. Та группа свинксов, с которой они общаются, живет примерно в километре от ограды. Свинксы строят хижины — это поселение самцов. Мы ничего не знаем о других племенах, но съемки со спутников показывают, что во всех здешних лесах живет столько свинксов, сколько может прокормиться охотой и собирательством.

— Они охотники?

— Скорее, собиратели.

— Где погибли Пипо и Либо?

Джейн осветила густо поросшую травой часть склона. Здесь росло большое одинокое дерево, поодаль стояли еще два, потоньше, помоложе.

— Эти деревья, — пробормотал Эндер. — Их не было на тех голограммах, что я видел на Трондхейме.

— Прошло двадцать два года. Большое дерево свинксы посадили, чтобы обозначить место смерти соплеменника по имени Корнерой, его казнили незадолго до смерти Пипо. А эти два — результат недавних казней.

— Хотел бы я знать, почему для свинксов они сажают деревья, а для людей — нет.

— Деревья для них священны, — ответила Джейн. — Пипо отмечал, что у большинства деревьев есть имена, и предполагал, что их называют в честь мертвых.

— А люди просто не вписываются в систему. Они не могут стать тотемами. Да, похоже на правду. Только, знаешь, мифы и ритуалы не появляются из ниоткуда. Существуют причины, обычно связанные с выживанием, сохранением вида.

— Эндрю Виггин — антрополог?

— Предмет изучения человечества есть человек.

— Попробуй изучить парочку людей, Эндер. Например, семью Новиньи. Кстати, компьютерную сеть запрограммировали так, чтобы ты не мог узнать, кто где живет.

— Значит, Босквинья не столь дружелюбна, как хотела казаться, — улыбнулся Эндер.

— Если ты станешь спрашивать, где живет такой-то, они узнают, куда ты пошел. И если им не захочется, чтобы ты туда попал, никто не будет знать, куда надо идти.

— Ты можешь убрать этот запрет?

— Я, собственно, уже.

Недалеко от ограды, рядом с куполом обсерватории, мигал огонек. Самый одинокий дом во всем городе. Дома, окна которых выходили на ограду, можно было пересчитать по пальцам, а этот еще стоял в стороне от всех. Интересно, Новинья решила поселиться здесь, чтобы быть поближе к забору или подальше от соседей? Впрочем, возможно, место для дома выбирал Маркано.

Ближайший район назывался Вила-Альтрас, а дальше вдоль реки тянулся район Ас-Фабрикас, который, как и следовало из названия, состоял в основном из маленьких фабрик, где выплавляли металл, синтезировали пластик, валяли шерсть, ткали, шили одежду, превращали в пищу доставленное фермерами сырье. Чисто, тихо, аккуратно. Самодостаточная экономика. А Новинья решила жить на задворках, на окраине, вне поля зрения, невидимкой. Теперь Эндер не сомневался, что идея принадлежала именно Новинье. Она никогда не была частью Милагре, не принадлежала к нему. Не случайно все три вызова пришли от нее и ее детей. Сам факт обращения к Говорящему от Имени Мертвых означал, что эти люди не считают себя членами католической общины, охватывавшей все человеческое население Лузитании.

— И все же, — сказал Эндер, — мне придется спросить у кого-то дорогу. Не стоит сразу же давать им понять, что они не в состоянии скрыть от меня информацию.

Модель города исчезла, и над терминалом возникло лицо Джейн. Она не позаботилась приспособить изображение к размерам голограммы, а потому ее голова была раза в четыре больше натуральной величины. Впечатляющее зрелище. Изображение очень точное, вплоть до пор на носу.

— Я бы сказала, Эндрю, что информацию они не могут скрыть от меня.

— Ты лично заинтересована в моей осведомленности, Джейн.

— Знаю, — подмигнула она. — Но ты-то — нет.

— Ты хочешь сказать, что не доверяешь мне?

— От тебя так и несет объективностью и справедливостью. Но я в достаточной степени человек, чтобы желать привилегий и предпочтения.

— Обещай мне, пожалуйста, одно.

— Все что угодно, мой корпускулярный друг.

— Когда ты решишь что-нибудь от меня скрыть, сообщи, пожалуйста, что у тебя есть что скрывать.

— Это слишком сложно для маленькой старенькой меня. — Она превратилась в карикатуру на чрезмерно женственную даму.

— Для тебя нет ничего слишком сложного. Джейн, будь добра к нам обоим, не надо ставить мне подножек.

— Что я должна делать, пока ты занимаешься неортодоксальным семейством Рибейра?

— Что? Выясни, чем отличаются члены этого семейства от всех остальных жителей Лузитании. Во всем. И еще — конфликты между ними и властями. Были? Есть? Назревают?

— Слушаюсь, мой господин, и повинуюсь. — Она начала быстро втягиваться в бутылку.

— Ты привела меня сюда, Джейн. Почему ты теперь пытаешься вывести меня из себя?

— Я не пытаюсь. И ты приехал сюда сам.

— У меня в этом городе явная нехватка друзей.

— Мне ты можешь доверить свою жизнь.

— За свою жизнь я не беспокоюсь.

Праса [109] Praça ( португ. ) — площадь. была любимым местом футбольных игр городских мальчишек. Большинство просто выпендривалось: ребята показывали друг другу, как долго могут удерживать мяч в воздухе, пользуясь только ногами и головой. А в углу двое вели жестокую дуэль. Мальчик изо всех сил запускал мячом в девчонку, стоявшую метрах в трех от него. Девочка должна была принять удар не двигаясь, не отклоняясь, каким бы сильным он ни оказался. Потом она кидала мяч обратно — и тут уже мальчишка становился мишенью. Девочка поменьше подносила мяч, отлетавший достаточно далеко.