Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

— Я вижу, — сказал епископ, — что вы надумали сделать наше собрание предельно интересным и волнующим.

— Об этом позаботился Конгресс, — отозвалась Дона Криста.

— Ваш сын обвиняется, — начал епископ, — в преступлениях…

— Я знаю, в чем он обвиняется, — ответила Новинья. — Я ни о чем не подозревала до сегодняшнего дня — мне рассказала Эла, но я не удивлена. Моя дочь Эланора тоже неоднократно нарушала законы гильдии, отказываясь выполнять прямые приказы своего наставника. У обоих ребят совесть стоит на первом месте, а законы и правила — на втором. Это недостаток, если ваша цель — только поддержание порядка, но, если вы стремитесь учиться и расти, это большое достоинство.

— Мы не собираемся судить вашего сына, — сказал Дом Кристан.

— Я попросил вас всех прийти сюда, — вмешался Эндер, — потому что нужно принять решение. Нужно выбирать: подчинимся мы Межзвездному Конгрессу или нет.

— У нас нет выбора, — ответил епископ Перегрино.

— Вариантов много, — покачал головой Эндер. — И множество причин для того или иного решения. Между прочим, один раз вы уже сделали такой выбор: когда обнаружили, что ваши файлы могут погибнуть, то решили спасти их, доверив чужаку. Вы не ошиблись, я верну ваши записи, как только вы меня об этом попросите. Не читая.

— Спасибо, — улыбнулась Дона Криста. — Но мы сделали это до того, как узнали, насколько серьезно обвинение.

— Они собирались вывезти нас, — сказал Дом Кристан.

— Они управляют всем, — мрачно фыркнул епископ.

— Я все это ему уже говорила, — кивнула мэр.

— Они не управляют всем. Они управляют только вами. По ансиблю. И то исключительно потому, что вы подчиняетесь.

— Мы не можем взорвать ансибль! — возмутился епископ. — Это наша единственная связь с Ватиканом.

— Я не предлагаю вам взрывать ансибль. Я только хочу рассказать вам, что могу сделать. И, говоря об этом, доверяюсь вам, как вы доверились мне. Потому что, если вы проболтаетесь, это, возможно, будет стоить жизни мне и еще одному человеку, которого я очень люблю.

Он обвел присутствующих взглядом, и все кивнули, соглашаясь.

— У меня есть друг, который фактически контролирует всю сеть ансиблей на Ста Мирах, и делает это совершенно незаметно. Я единственный человек, который знает о его возможностях. По моей просьбе он может сделать так, что все фрамлинги решат, что мы отключили или взорвали ансибль. А мы будем иметь возможность посылать сообщения… ну хотя бы в Ватикан или в штаб-квартиру вашего ордена. Мы сможем читать их записи, перехватывать сообщения. Короче говоря, мы сохраним глаза, а вот они полностью ослепнут.

— Отключить ансибль или хотя бы сделать вид, что отключаешь, — это восстание. Это война. — Босквинья произнесла эти слова так решительно, как только могла, но Эндер не сомневался: идея ей очень понравилась, пусть даже госпожа мэр сопротивляется изо всех сил. — И скажу я вот что: если мы окажемся достаточно сумасшедшими, чтобы проголосовать за войну, то, что предлагает Голос, даст нам огромное преимущество. Создаст перевес. А мы будем нуждаться в нем, если, конечно, спятим и решим восстать.

— Восстание ничего не даст нам, — поднял голову епископ Перегрино, — мы можем потерять все. Мне очень больно, это страшная трагедия — отсылать Миро и Кванду на другой мир для суда. Особенно потому, что они так молоды. Но суд, без сомнения, учтет это и проявит к ним милосердие. Если мы подчинимся Комитету, мы спасем членов нашей общины от многих бед.

— Значит, эвакуацию, необходимость покинуть Лузитанию вы не считаете бедой? — спросил Эндер.

— Считаю. Огромной бедой. Но закон был нарушен, и теперь надо платить.

— А что, если закон основан на недоразумении, а наказание совершенно несоизмеримо с грехом?

— Мы не можем судить об этом, — возразил епископ.

— Но судить придется. Если мы подчинимся приказу Конгресса, то тем самым признаем, что закон хорош, а наказание справедливо. Вполне возможно, что под конец нашей встречи мы сойдемся именно на этом. Но прежде чем вы примете решение, вам надо еще многое узнать. И только Эла и Новинья могут рассказать вам. Вы не должны, не можете выбирать дорогу, не зная всего.

— Я всегда рад узнать что-то полезное, — улыбнулся епископ Перегрино. — Но право решать все же принадлежит присутствующей здесь сеньоре Босквинье.

— Кому бы ни принадлежало право, решать вы будете вместе, гражданские, религиозные и интеллектуальные власти Лузитании. Если хоть кто-нибудь из вас откажется от восстания, оно станет невозможным. Без поддержки Церкви Босквинья не может управлять. Без поддержки гражданских властей Церковь останется беспомощной.

— А у нас вообще нет власти, — сказал Дом Кристан. — Только мнение.

— И каждый взрослый и ребенок на Лузитании обращается к вам за мудрым советом.

— Вы забыли четвертую силу, — сощурился епископ Перегрино. — Себя.

— Я фрамлинг.

— Весьма необычный, — протянул епископ. — За четыре дня пребывания здесь вы уже покорили души обитателей колонии. Я боялся этого и предсказывал это. Теперь вы пытаетесь втянуть нас в восстание, которое может стоить нам всего. Вы опасны, как сам Сатана. И все же вы сидите здесь и готовы подчиниться нашему решению, нашей власти, как будто не можете в любую минуту сесть в челнок и покинуть планету, улететь на Трондхейм с двумя нашими юными преступниками на борту.

— Я готов подчиниться вам, — отозвался Эндер, — потому что не желаю оставаться фрамлингом. Я хочу быть гражданином, членом общины, учеником.

— Как Говорящий от Имени Мертвых? — спросил епископ.

— Как Эндрю Виггин. У меня есть и другая профессия, и она может оказаться очень полезной. Особенно если мы восстанем. И еще у меня есть работа, которую я не смогу завершить, если люди покинут Лузитанию.

— Мы не сомневаемся в вашей искренности, — сказал епископ. — Но вы должны простить нам некоторую подозрительность в отношении человека, который появился здесь так… недавно.

Эндер кивнул. Епископ не мог сказать большего, пока не услышит больше.

— Позвольте мне сначала рассказать вам, что мне известно. Сегодня, после полудня, я отправился в лес вместе с Миро и Квандой.

— Вы? Вы тоже нарушили закон?! — Епископ чуть не катапультировался из кресла.

Босквинья потянулась к нему, быстро заговорила, пытаясь потушить его гнев:

— Они влезли в наши файлы задолго до полудня. Нет, постановление Конгресса никак не может быть связано с этим нарушением.

— Я нарушил закон, — сказал Эндер, — потому что свинксы попросили меня об этом. Они просто требовали свидания со мной. Они видели, как садился челнок. Они знали, что я здесь. И — не знаю уж, на счастье или на беду, — они читали «Королеву Улья» и «Гегемона».