Орсон Кард - Эндер Виггин [компиляция]

Вэл заметила его и подбежала к порогу.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась она.

— Я искал тебя, — ответил он.

— Пликт и я решили провести вечер с семьей Ольяду, — объяснила она.

Она взглянула на Нимбо, и по губам ее пробежала улыбка. Мальчик расплылся в глупой ухмылке.

— Джейн мне сказала, что ты решила лететь, — мягко произнес Эндер.

— Если Питер может удержать в себе Джейн, значит могу и я, — пожала плечиками она. — Миро полетит вместе со мной. На поиски пригодных для обитания планет.

— Только если ты захочешь этого, — заметил Эндер.

— Не будь дураком, — фыркнула она. — С каких это пор ты решил поступать так, как захочешь? Я буду делать то, что от меня требуется, то, что я одна могу исполнить.

Он кивнул.

— Это и все, зачем ты сюда пришел? — спросила она.

Он снова кивнул:

— Думаю, да.

— Или тебе вдруг захотелось снова стать ребенком, которым ты был, когда в последний раз видел девочку с этим лицом?

Эти слова поразили, перевернули его. Он не испытывал ничего подобного, даже когда Питер догадывался, что у него на уме. Ее жалость причинила ему куда больше боли, чем его насмешки.

Она, должно быть, заметила отразившуюся у него на лице муку, только неверно истолковала ее. Эндер испытал огромное облегчение, когда увидел, что она все-таки способна неверно понять его. «Значит, во мне остались сокровенные уголки, куда никто, кроме меня, проникнуть не может».

— Ты стыдишься меня? — спросила она.

— Я теряюсь, — ответил он. — Все мое подсознание теперь выставлено напоказ. Но я не стыжусь этого. И ни в коем случае не стыжусь тебя. — Он взглянул в сторону Нимбо, затем перевел глаза на нее. — Оставайся и заканчивай то, что начала.

Вэл слегка улыбнулась:

— Он хороший мальчик, просто решил, что поступает достойно.

— Да, — согласился Эндер. — Но он не понял этого.

— Нимбо не знал, что делает, — произнесла она. — Разве можно обвинять человека, когда он не понимает последствий собственных поступков?

Он знал, что она сейчас имеет в виду не столько Нимбо, сколько его, Эндера Ксеноцида.

— Такой человек ни в чем не виновен, — произнес Эндер. — Но все же на него ложится ответственность. Он обязан исцелить боль, которую причинил.

— Да, — кивнула Вэл. — Но не всю боль мира.

— Неужели? — усмехнулся Эндер. — А почему бы и не всю? Потому что как раз этим займешься ты?

Она рассмеялась, и звонкий детский смех прокатился по комнате.

— Ты нисколечко не изменился, Эндрю. Ни капельки.

Он улыбнулся ей в ответ, обнял и легонько подтолкнул назад, к свету комнаты. Сам он, однако, скрылся в темноте ночи и направился домой. Света на пути хватало, но пару раз он споткнулся, а один раз даже умудрился заплутать.

— Ты плачешь, — шепнула ему в ухо Джейн.

— Сегодня такой счастливый день, — ответил он.

— И знаешь, это ведь действительно так. Ты, по-моему, единственный, кто жалеет себя сегодня ночью.

— Что ж, замечательно, — сказал Эндер. — По крайней мере, хоть один такой человек нашелся.

— Ты даже меня достал, — призналась Джейн. — А ведь наши отношения никогда не переходили определенной грани.

— Да уж, за свою жизнь я натерпелся достаточно целомудрия, — кивнул он. — Никогда бы не подумал, что мне это снова грозит.

— В конце концов каждый обретает целомудрие. Рано или поздно все смертные грехи остаются в прошлом.

— Но я-то не умер! — взорвался он. — Пока. Или я уже мертв?

— А что, смахивает на рай? — осведомилась Джейн.

Он рассмеялся, но смех его прозвучал довольно мрачно.

— М-да, насколько я могу судить, ты еще живой.

— Ты забываешь, — напомнил он ей. — Это место вполне может оказаться адом.

— Да? — недоверчиво спросила она.

Эндер припомнил события последних дней. Вирусы Элы. Исцеление Миро. Доброта юной Вэл по отношению к Нимбо. Умиротворенная улыбка на лице Новиньи. Радость пеквениньос, когда их будущая свобода начала победное шествие по планете. Насколько он знал, бактерия, уничтожающая десколаду, смертоносным клином вошла в окружающие колонию заросли капима. Сейчас она, наверное, уже достигла других лесов. Десколада, не способная противостоять ей, отступает, и ее место занимает немая и пассивная реколада. В аду такие перемены ни к чему.

— Ты права, вроде бы я еще живой.

— И я тоже, — сказала она. — А это уже кое-что. Питер и Вэл не единственные, кого породил на этот свет твой разум.

— Не единственные, — согласился он.

— И мы с тобой живы, пусть даже впереди нас ожидают нелегкие деньки.

Тут он вспомнил, что ее ждет: всего лишь через несколько недель она должна превратиться в умственно отсталое существо, калеку. Ему стало стыдно за те горькие слезы, которыми он оплакивал собственные потери.

— Лучше любить и потерять, — пробормотал он, — чем не любить никогда.

— Может быть, это и банальность, — отозвалась Джейн, — но это вовсе не значит, что она ложна.

— Я ничего не чувствовала. Только когда вирус десколады был уничтожен, поняла, что со мной происходило что-то неладное.

— Он постепенно адаптировался к тебе?

— Я уже начала воспринимать его как нечто неотъемлемое. Он умудрился включить в свою структуру бо́льшую часть моих генетических молекул.

— Может быть, он готовился изменить тебя, как изменил нас.

— Захватив твоих предков, он скрестил их с деревьями, среди которых они жили. С кем он собирался скрестить нас?

— Все жизненные формы Лузитании уже обладают своей парой, за исключением одной. Какой — догадайся сама.

— Может быть, десколада намеревалась включить нас в одну из уже существующих пар. Или заменить нами одного из членов такой пары.

— Или скрестить вас с людьми.

— Десколады больше нет. И что бы она там ни замышляла, этого уже не случится.

— Представляю, какой жизнью ты бы зажила, спариваясь с человеческими самцами.

— Это отвратительно.

— Нет, ты только подумай, а если бы ты начала рожать, подобно женщине?

— Немедленно прекрати. Это грязно и мерзко.

— Я просто рассуждал.

— Десколады больше нет. Вы освободились из-под ее власти.

— Но нам уже никогда не стать такими, какими мы были до нее. Я действительно верю, что мы обладали разумом еще до появления на этой планете десколады. Наша история куда древнее того корабля, который принес ее сюда. Где-то в наших генах скрывается тайна прежних пеквениньос, которые давным-давно были обыкновенными обитателями лесов, а сейчас стали всего лишь личиночной стадией в жизни разумных деревьев.

— Но, Человек, не обладай вы третьей жизнью, сейчас ты был бы уже мертв.

— Да, но в прежней жизни я мог бы стать не братом, а отцом. Я мог бы отправиться на все четыре стороны и не думать о возвращении в собственный лес, чтобы зачать потомство. И не пришлось бы мне стоять весь день на одном и том же месте, воруя жизнь из историй, которые приносят мне братья.