Сергей Павлов - Лунная радуга. Чаша бурь [сборник]
- Название:Лунная радуга. Чаша бурь [сборник]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Художественная литература
- Год:1991
- Город:М.
- ISBN:5-280-00538-
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Павлов - Лунная радуга. Чаша бурь [сборник] краткое содержание
Лунная радуга. Чаша бурь [сборник] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Но когда я побываю там, я смогу съездить наконец в Венев, где не был четверть века. Человек изъездил пол-Европы и пол-Азии, а в Венев выбраться не смог. Вам, думаю, это понятно. Так уж я устроен. Воспоминания заменяют мне порой действительность. ВЛАДИМИР.
Я так и предполагала... и ни на что не надеялась. Мое письмо оказалось ненужным, зряшным. И все же я нашла способ встретиться. Я увижу Вас! И я получила на это разрешение. Ведь я могу появиться так, как умеем это делать мы. Вы увидите меня, я увижу Вас. Может быть, мы успеем сказать друг другу несколько слов. Это будет перед отлетом, через девять дней.
Вы согласны? Еще одно: прошу Вас ни в коем случае не публиковать моих писем к Вам. Разве что с подзаголовком "Фантастика". Это обязательное условие нашей кратковременной встречи. РЭА.
Позвольте вспомнить стихи Пушкина: "Прекрасны вы, брега Тавриды, когда вас видишь с корабля при свете утренней Киприды, как вас впервой увидел я; вы мне предстали в блеске брачном: на небе синем и прозрачном".
На двадцать первом году своей жизни поэт отправился морем мимо полуденных берегов Тавриды и наблюдал Венеру, утреннюю Киприду. Любой астроном скажет сейчас, что именно в тот год планета была в фазе наилучшей утренней видимости.
Когда эта фаза наступила в очередной раз, Пушкин пишет о Венере новые строки, на этот раз для "Евгения Онегина".
Прошло еще восемь лет, и в следующую фазу утренней видимости Венера сияла на небосводе, как и прежде; поэт об этом знал, но не мог уже увидеть утреннюю звезду. В традиционный римский день Венеры он скончался. Под знаком радостно встречаемой им, но роковой планеты набросал он и знаменитый свой эскиз. Изображены двое: один стреляет из пистолета, другой падает, раненный. Рукой поэта ниже подписано: смерть Пушкина.
Поразительны обстоятельства, сопутствующие рисунку: выполнен он за много лет до его дуэли с Дантесом, еще в кавказский период его жизни. Пушкин как будто успел побывать на месте будущей дуэли.
Это лучше всего убеждает меня в Вашей правоте. Да, образы могут передаваться через время и расстояния. Буду надеяться на это. ВЛАДИМИР.
Запись в дневнике
Странное недомогание. Будто невидимая рука притронулась к сердцу. И жмет, жмет. Легко, но чувствительно. Нет, это не болезнь. Что-то другое, посерьезней.
Однажды это уже было со мной. У Андроникова монастыря. Память очертила не то круг, не то петлю времени...
Сохранился снимок: два мальчугана у стен монастыря; снимал кто-то из взрослых. У одного в руках мяч. Это я. Другой, рядом со мной... Что я знаю о нем? Жил он на той же Школьной улице. У него были сестра и мать. Отец погиб на фронте, как и у меня. Однажды я пришел к нему. Мы спустились в полуподвал. Вошли в комнату.
Слева - койка, накрытая темным сбившимся одеялом, справа - стул с выщербленной спинкой, прямо - подобие обеденного стола. И обед - два ломтика жареного картофеля на сковороде. Но обедать он не стал. Мы пошли играть на улицу. Переждали ливень в подъезде, бродили по улице босиком. Бежали грязные ручьи. Небо было высоким, чистым, холодным.
И новые воспоминания...
Август и сентябрь сорок пятого - время желтых метелок травы, ряски в Лефортовских прудах, теплых красных вечеров. Над храмом Сергия в Рогожской скользят стрижи. На высоком берегу - развалины Андроникова монастыря. Где-то здесь впадал в Яузу ручей Золотой Рожок. (Над светлой струей ручья в Андрониковом монастыре останавливался Дмитрий Донской после битвы на Куликовом поле. Воины пили воду ручья. У Спасского собора монастыря похоронен Рублев.)
...Рядом стучали колеса. Над рельсами струились горячие потоки воздуха. Синие рельсы отражали московское небо. Несколько шагов вдоль полуразрушенной монастырской стены - и вдали возникал Кремль с его пасмурно-розоватыми башнями, тусклыми шатрами, величавой колокольней, зубцами стен и куполами храмов. Высоко взбегал он на холм, отделенный от нас толщей воздуха над низкими крышами. С маковки нашего рогожского холма виден был он то четко и ясно, то размывчато, словно сквозь матовое стекло.
У стен монастыря - разноголосица, звонкие удары по мячу. Мальчишеский футбол. Второй тайм. Играем в разных командах. Вот он, мяч. Еще один бросок, и я ударю по воротам. Он бежит слева, этот мальчик. Я отталкиваю его. Не так уж заметно для других это мое движение плечом и рукой. А судьи нет. И он падает. Стоп. Я особенно внимателен, воспроизводя в памяти именно этот вечер.
Под красноватым солнцем на пыльной траве мы отдыхаем, разговариваем, смеемся, перед нами линия за линией открываются охваченные закатным пламенем улицы и проспекты. В удивительный час предвечерней ясности на улицах мало людей, редко ходят трамваи, почти нет машин. Город словно отдыхает от великого труда. Так оно и было. Закатный свет окрашивал прошлое и настоящее, и осязаемые нити его тянулись в будущее. И он всегда вспыхивал в памяти, когда я снова, хотя бы только мысленно, приходил туда, на этот удивительный холм с его пыльной травой, несказанным дымным воздухом заводской окраины, с желтыми стенами домов, которые так явственно светились...
Я оттолкнул его не только от мяча. Он исчез из моей памяти. Мы больше не друзья. Да, именно тогда это и случилось, и с того вечера мы не встречались на улице, и несколько раз потом видел я его издалека, но не подходил. И он тоже... Вот какая история произошла с тем мальчиком и со мной.
Почти физически ощущаю этот толчок. Как будто это было сегодня. Не надо бы так! Возникают ассоциации. Андроников монастырь. Щемящая боль. Игра в футбол. Ушедшая дружба. Ассоциации? Ну нет. Не только. Пробив канал в косном времени, вернулась давняя боль. Именно ее чувствую я сердцем. Разве нет? Это не болезнь. С ней я бы справился - трудно, но возможно. Я встречал людей, которые тоже могут это делать - лечить биополем.
Я знаю, как необъяснимое тепло нагревает ладони. Иногда рука ощущает как будто бы дуновение. Иногда - будто бы искривление пространства. Биополе?.. Впрочем, дело не в названии. Нужно сконцентрировать волю. Тогда пальцы похожи на магниты, но стрелка компаса при этом бегает все же по другой причине: биофизическое поле и магнитное - не одно и то же.
Вернадский писал о пространстве - времени живых организмов. Именно так. Стоит, пожалуй, перечитать его переписку, чтобы лучше понять то, о чем писала сестра.
Петля времени... Ведь это август сорок пятого - те двое с мячом. Снимок тусклый, пожелтевший, еще десять-двадцать лет - и время сотрет наши лица. Как жаль. А сейчас нужно поехать туда. Не принесут радости встречи и намеченные на будущее поездки, если в прошлом осталась хоть малая вина.
Немедля! Причина - там. На поездку - час. Не более.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: