Джеймс Кори - Пространство

Мечта. Чужая мечта, обреченная остаться мечтой, — но достойная. Прекрасная даже в руинах.

— Капитан Холден? Можно с вами поговорить?

К нему обращалась маленькая женщина с тугими рыжими косами, одетая в простой коричневый костюм. И в том уютном возрасте, который всегда напоминал Холдену его матерей.

— Меня зовут Аннушка Воловодова, — с улыбкой представилась она, — но вы можете звать меня Анна.

— А меня можно звать Джим, — ответил Холден, протянув ей руку. Он уже почти отдышался. Анна без тени страха ответила на рукопожатие. Как видно, его репутация «самого опасного человека в Солнечной системе» до нее еще не дошла. — Восточная Европа?

— Россия, — кивнула она. — Родилась в Кимрах, но с молодости москвичка. А вы из Северной Америки?

— Монтана. Коллективная ферма.

— Я слышала, в Монтане хорошо.

— С плотностью населения хорошо. Там и сейчас коров больше, чем людей.

Анна кивнула и принялась перебирать пальцами ткань костюма. Холден догадывался, что женщина хочет что-то сказать и не знает, как перейти к делу.

— В Кимрах то же самое. Там, знаете, туристические места, озера…

— Анна, — мягко остановил ее Холден, — вы хотели мне что-то сказать?

— Да, — ответила она. — Я должна вас просить никому не рассказывать о Клариссе и о том, что она натворила.

— Ясно, — кивнул Холден, — только кто такая Кларисса и что она натворила?

Женщина удивленно наклонила голову.

— Вам не сказали?

— Со мной не слишком рвались поболтать, — признал Холден. — Так чего я не знаю?

— Ну, это трудный вопрос. Вскоре после катастрофы на ваш корабль напала девушка по имени Мелба, — ответила Анна. — Долго рассказывать… словом, я последовала за ней, попыталась что-то сделать. Ваш старший помощник… Наоми. Она получила ранения. Тяжелые.

Мир вокруг Холдена сжался. Пока он валял дурака на Станции, болтал с Миллером, Наоми ранили. Руки у него затряслись.

— Где она? — спросил он, сам не зная, говорит о Наоми или о ранившей ее женщине.

— Наоми здесь. Ее доставили на «Бегемот», — сказала Анна. — Она в медотсеке, лечится. Меня заверили, что она поправится. Остальные ваши люди там же. Они пострадали раньше, когда сменился предел скорости.

— Живы?

— Да, — сказала Анна, — живы.

Он покачнулся под напором горя и облегчения, гнева и чувства вины. Анна придержала его за плечо.

— Кто такая Мелба и почему она напала на моих людей?

— Это не настоящее имя. Моя подруга знакома с ней и ее семьей. По-видимому, вы для девушки — что-то вроде мании. Ее зовут Кларисса Мао.

Мао.

Таинственная и могущественная Джули. Джули, переделанная протомолекулой в преследующий его дух Миллера. Джули, нанявшая оператора Коэна для саботажа, Джули, выглядевшая на его модели чуточку не так. Джули, весь последний год манипулировавшая им, направлявшая к Кольцу и к Станции.

Так это была вовсе не Джули.

— Она не в себе, — говорила между тем Анна, — но я надеюсь до нее достучаться. Если мне дадут время. Но если ее убьют…

— Где Наоми? Вы знаете, где она?

— Знаю, — кивнула Анна и добавила: — Простите. Я за своими делами забыла о ваших. Вас проводить?

— Да, пожалуйста, — сказал Холден.

Через пятнадцать минут он входил в маленькую палату медотсека, выделенную в полную собственность его семейству. Наоми лежала на каталке, одна рука в твердом лубке. Лицо пестрое, в выцветших синяках. От подступивших к глазам слез Холден не сразу сумел заговорить. Его сжигал убийственный гнев. Это не катастрофа. Не случайность. Это кто-то сделал нарочно.

Наоми увидела его и улыбнулась ласково, весело.

— Привет!

Он мигом очутился рядом с ней, схватил за здоровую руку, все еще не в силах заговорить. В глазах Наоми стояли слезы, но не было гнева, и он поразился, как благодарен ей.

— Анна, — сказала Наоми. Она заметно обрадовалась приходу женщины, а это уже много значило. — Джим, ты знаком с Анной? Она спасла меня от той чокнутой в ремонтном мехе.

— И нас, надо думать, тоже спасла, — вмешался Амос. — Так что спасибо, Рыжик, мы, пожалуй, все у тебя в долгу.

Холден с трудом сообразил, что «Рыжиком» его механик назвал Анну. Та, кажется, тоже удивилась.

— Счастлива, что оказалась полезной. Боюсь, я тогда была под действием обезболивающих. Все могло бы обернуться совсем иначе.

— Бери карандаш, — вставил Алекс, — и, как прикинешь, на что тебе может пригодиться Амос, получай бесплатно.

— Паршивец, — проворчал Амос и кинул в пилота подушкой.

— Спасибо вам, — сказал Холден. — Если вы их спасли, я обязан вам всем, что имею.

— Счастлива, что оказалась полезной, — повторила женщина и обратилась к Наоми: — Ты с прошлого раза стала лучше выглядеть.

— Поправляюсь, — ответила Наоми и, морщась, шевельнула пострадавшей рукой. — Посмотрим, как она будет двигаться, когда кости срастутся.

Анна с улыбкой кивнула ей, но улыбка скоро погасла.

— Джим? Нам бы все-таки поговорить. Нельзя ли наедине?

— Нельзя. Я думал, что уже никогда не увижу этих людей. Я останусь здесь. Хотите говорить — говорите.

Женщина обвела глазами членов его команды. В ее взгляде была то ли надежда, то ли вежливое отчуждение.

— Мне кое-что от вас нужно, — наконец сказала она.

— Все что угодно, — заявил Амос, приподнимаясь на кровати.

Холден был уверен, что Анна не поймет его буквально — а ведь Амос имел в виду именно то, что сказал. Оставалось надеяться, что священнице не требуется никого убивать.

— Если у нас это есть, — добавил Алекс, — оно ваше.

Амос кивнул.

Анна обратилась к Холдену.

— Я поговорила с главой службы безопасности, и он согласился молчать о признании Клариссы. Обо всем, что она сделала. Мне нужно, чтобы вы тоже молчали.

Холден сидел, нахмурившись. Спросила Наоми:

— Почему?

— Ну, — ответила Анна, — Джеймс Холден известен тем, что всем обо всем рассказывает…

— Я не о том, почему ты просишь нас, — объяснила Наоми. — Почему ты не хочешь, чтобы люди узнали?

Анна кивнула.

— Если люди узнают, в нынешней ситуации они способны ее казнить.

— Хорошо, — сказал Холден.

— Она вроде как сама напросилась, — добавил Амос.

Анна крепко сжала ладони и кивнула. Не в знак согласия, а просто показав, что услышала. И поняла.

— Мне нужно, чтобы вы ее простили, — сказала она. — Если нет других причин, хоть ради меня. Вы сказали — все что угодно. Мне нужно вот это.

В паузе прозвучал протяжный вздох Амоса. Брови Алекса все выше задирались на лоб.

— Почему? — ровным голосом повторила Наоми.

Анна крепко сжала губы.

— Она не злодейка. Я уверена, Кларисса сделала все, что сделала, из любви. Это больная любовь, но это любовь. И, если она не умрет, для нее еще есть надежда. И я должна надеяться.