Jamique - Дарт Вейдер ученик Дарта Сидиуса

- Прошу простить меня, господин мофф, - сказал он Джерджерроду. – Меня вызывают. Благодарю вас за прекрасный обед. Боюсь, что не смогу в ближайшее время ответить вам тем же.

По тону, интонации, реакции Джерджеррод понял: адмирала вызывает главнокомандующий. На чей ещё приказ адмирал главного флота Империи будет реагировать так оперативно?

- Всё в порядке, - ответил он. – Я понимаю.

Пиетт коротко кивнул, повернулся и быстро зашагал прочь.

Командующий станцией смотрел на удаляющуюся фигуру. Для мужчины попросту низкий, метр шестьдесят пять, адмирал. Когда он скрылся, мофф почему-то твёрдо знал, что в Империи наступили новые времена.

Лея.

Можно умирать от страха, можно ненавидеть. Можно весь мир сконцентрировать в горьком и страшном чувстве поражения, сходном с тем, когда под ногой соскальзывает камень, и вот – вся горная тропинка, такая ровная на вид, обваливается фрагментом в пропасть. И ты летишь вместе с нею.

Чувство поражения не горечь, но страх. Отчаяние. Жизнь разбита. Жизнь расколота на бессмысленные куски. Ты в плену. И будешь игрушкой в руках твоих врагов. Или умрёшь.

Лея предпочитала умереть.

Но Вейдер с Люком ушли, оставил её и император. Ничего больше не сказал и оставил. Каюта вокруг не походила на камеру. Функциональное удобство. Но удобство.

Была душевая кабина. Линия доставки пищи. И одиночество. И неопределённость.

Можно умирать от страха. Может горло перехватывать от отчаяния. Можно быть готовым к смерти. Именно эта решимость крепла в Лее, как в горле комок. Палпатин поставил ей такое условие? Хорошо. Пусть. Жить ей незачем. Игрушкой в его отвратительных старческих руках она не будет. Он хочет, чтобы она умерла? Она умрёт. И пусть он не думает, что ей будет страшно. Страх свойственен только первой стадии. Когда ещё не знаешь, что тебя ждёт. Когда ещё надеешься. Но теперь, взглянув в его изменившие свой цвет глаза – древнее зло, тлен и дурная вечность – она знала, что надежды нет. Она умрёт. Она готова.

Она была готова ещё час. Но никто не пришёл. Никто не потревожил.

Можно ненавидеть, можно умирать. Но когда не умер – раньше или позже, но тело захочет пищи. И после нескольких дней в полевых условиях, после боёв, плена, камеры – оно захочет в душ.

Маленькие, бытовые, совсем не героичные мелочи. Грязь, пот, усталость… Для неё, выросшей на цивилизованном Альдераане, это было хуже всего. Из-за своего сложения и особенностей организма она могла обходиться без пищи довольно долго, даже о ней забывать. Самое яркое впечатление от определённого куска детства – она, плотно сжавшая губы и отворачивающая лицо от ложки с кашей. Тётя пытается накормить её завтраком, а маленькая девчонка, растрёпанная, тогда с короткой стрижкой, больше напоминающая мальчишку, смотрит за окно, на солнце и зелень: сбежать! Через придворцовый парк, кубарем по косогору, к друзьям. И бегать с ними до ночи, пока за маленькой, вымазанной, пятилетней наследницей альдераанского престола не будет послана куча дроидов под предводительством одной из её тёть…

Лея сухо усмехнулась. Нет того косогора. И придворцового парка нет. И друзей детства из окрестных мест. Их матерей, которые поили соком их ораву, ворвавшуюся после игр. Один миг. Женщина отворачивается от накрытого стола, смотрит в окно сквозь прозрачные занавески, там к дому бегут её дети, а потом вспышка – и всё…

Ветер и солнце.

Лея сжала виски и удержалась от того, чтобы заплакать. Хватит уже. Наплакалась.

И всё-таки тело невыносимо чесалось, и от него исходило то липкое, противное ощущение, от которого, и только от него, Лея страдала больше всего на протяжении всей своей кочевой жизни.

Ладно. Раз уж они не сразу собираются её убивать, она не доставит им такой радости и не будет ходить немытая, нечёсаная и с голодными глазами.

Лея решительно зашла в душевую.

А когда вышла из неё, завернувшись в махровое полотенце, поскольку одежду тут же пришлось засунуть в машину для чистки – в комнате за накрытым столом сидела та самая женщина. Мара… Джейд?

Принцесса от неожиданности остановилась.

- Присаживайтесь, ваше высочество, - домашним и мирным тоном сказала та. – Придётся нам какое-то время терпеть общество друг друга. Приказ императора, - она пожала своими точёными плечами. – Да, а чистая одежда – вон, - она кивнула на стул. Я заказала.

Лея молча и быстро переоделась. Одновременно она искоса наблюдала за своей гостьей-надзирательницей. В той не было прежней агрессии. Покой.

Убранные назад рыжие волосы были стянуты тугим узлом. Яркое лицо. Зелёные глаза. Прекрасная фигура с плавными движениями хищника. Она красивая, подумала Лея угрюмо. Очень красивая. И очень опасная. Интересно, что их связывает с императором, помимо одарённости?

Раз ей дали шанс и оставили на время в покое, то следует этим шансом воспользоваться. Надо разузнать…

- Значит, - Лея застегнула последнюю пуговицу и повернулась лицом к своей тюремщице, - меня пока раздумывали убивать?

Голос её звучал насмешливо.

- Император счёл, - ответила Мара, - что вы не сможете сделать сознательный выбор, поскольку лишены правдивой информации о нашей стороне. Поэтому в мою задачу всходит сопроводить вас в Центр Империи и ознакомить в общем и целом с тем, что мы из себя представляем.

- Вы?

- Мы. Имперцы. Ситхи. Те, против кого вы боролись всю жизнь.

Лея насторожилась. В голосе у женщины не было подвоха. Кажется, она говорила правду. Но почему?

- Вам не удастся меня переубедить, - сказала она.

- Ваше высочество, - ответила Мара, - в мою задачу не входит вас переубеждать. В мою задачу входит лишь ознакомить вас с той стороной, о которой вы до сих пор имели весьма смутное представление.

- Ну да, смутное, - усмехнулась Лея. – Я гостила на вашей первой Звезде.

- А теперь гостите на второй, - невозмутимо ответила Мара. – Впрочем, понимаю, что на первой вам вряд ли понравилось. Не хотите присесть и перекусить?

Лея угрюмо посмотрела на стол. Есть ей до сих пор не очень хотелось. Но скоро захочется. А потом она просто ослабнет. Она кивнула и села за стол. То, что она ела, не имело значения. Значение имел только странный диалог, который они вели. Лея не чувствовала в сидящей напротив неё женщине агрессии. А она обычно знала настроение тех, кто говорил с нею.

Лея задумалась и не донесла ложку до рта. А ведь похоже, Люк был прав. Форсьюзерство и у неё в крови. Только она никогда не думала об этом.

Мара с любопытством смотрела на неё. Лея быстро изменила застывшую позу.

- Я хочу сказать, - произнесла она, - что на первой Звезде я уже имела честь познакомиться с лучшими представителями высшего командования Империи.

- С Таркиным, что ли? – усмехнулась Мара.