Владимир Михайлов - Властелин

– Кто разделался с ними?

– Задира. Я не стал вмешиваться.

– Понятно… Значит, Задира оставался там с полчаса? Что он там делал? Лезы ведь уже не было.

– Не знаю.

– Может быть, он оттуда и вел связь?

– Может быть, конечно… Во всяком случае, у него дома ничто не указывает на выход канала. Я обнюхал там каждый гвоздь.

– Надо побывать в доме Лезы. Кстати, захватить кое-что из ее вещей. Для нее.

– Дом под наблюдением.

– Ну… – пренебрежительно сказал Питек.

– Хорошо. Ты и Рука. Сегодня ночью. Дальше. Кто идет с письмом на половину Изара? Ястра?

– Нет. Он меня просто убьет, едва заподозрит, что я замешана в этом деле. Да и… чтобы убедить его, нужна не женская логика, а более… прямолинейная.

– И останется еще одно дело, – сказал Ульдемир. – Георгий, к счастью, привел корабль. К счастью – потому что, если войну не удастся предотвратить, машина нам очень и очень пригодится. Хотя бы для спасения женщин.

– Спасибо, милый, – сказала Ястра, – что ты думаешь обо мне, а не только о ней. Я чрезвычайно тронута.

– Я просто знаю, что ты не бросишь ее на произвол судьбы, – ответил Ульдемир.

– Ах, конечно, конечно…

Голос Ястры не предвещал ничего доброго – однако Ульдемир на сей раз пренебрег угрозой.

– Корабль надо не только привести в порядок, но и дооборудовать. Вы понимаете, о чем я. Пока война еще не стартовала, материалы можно просто купить в магазинах. А как смонтировать, знает Уве-Йорген.

– Ты собираешься вести бой? – спросил Питек.

– Почему бы и нет? – ответил вместо капитана Рыцарь.

– Все может быть… Итак: Питек и Рука – обнаружение связи. Уве и Георгий – корабль. Значит, мне остается самое приятное.

– На то ты капитан, – сказал Уве-Йорген серьезно.

– Уль, – проговорила Ястра. – Я боюсь. Я действительно боюсь. Изар… Ты его не знаешь.

– Но и он меня тоже, – сказал Ульдемир. – И это аргумент не в его пользу.

– Почему-то, – сказала Ястра, – именно тогда, когда нужно быть серьезным, ты начинаешь говорить глупости.

– Мне всю жизнь приходилось быть серьезным. Наверное, поэтому я и говорю так много глупостей.

– Да, – подтвердила Ястра, – очень много. Пожалуйста, в беседе с Изаром постарайся говорить их поменьше. Обещай мне.

– Торжественно обещаю, – заявил Ульдемир. Он чувствовал себя странно взвинченным, готовым на какие-то неожиданные поступки – может быть, крайне благоразумные, но может быть, и как раз наоборот.

– Я буду с нетерпением ждать тебя, – сказала Ястра.

– Постараюсь вернуться. А если нет…

– Ну, – сказал Уве-Йорген, – тогда Властелин получит войну даже раньше, чем рассчитывает.

Началось с того, что мне было сказано: Властелин не принимает. Он слишком занят. Однако такого рода штуки были мне давно знакомы, еще по родной планете и родной стране. Так что отказ меня не очень смутил.

– Прошу вас доложить Властелину, – сказал я молодому человеку, всячески старавшемуся имитировать военные манеры и военную подтянутость (это удавалось ему не очень), – что у меня к нему важное послание.

– Гм, – сказал он. – Вы разносчик писем?

– Почти, – сказал я. – На самом деле я Советник Жемчужины Власти, Первой Женщины Державы.

В его глазах пробудилось любопытство. Он наверняка слышал обо мне достаточно, но повидать меня до сих пор ему не удавалось. Ничего удивительного: я человек скромный и никогда не стремился позировать разной секретарской шушере.

– Ах, я вас не узнал, приношу почтительные извинения, – сказал он; по-моему, несколько более нахально, чем ему полагалось по рангу. – Позвольте просить вас передать послание мне. Я немедленно доложу его Властелину.

– Его Всемогуществу, – поправил я. Называть Изара Властелином в официальных разговорах имели право только люди, начиная с определенного, достаточно высокого ранга, – если хотите точности, то с шестого, – а прыткий юноша к нему явно не принадлежал.

– Разумеется. Еще раз приношу извинения.

И он протянул руку, словно ожидая, что я немедленно подам ему на бедность.

Я посмотрел на него, не более. По-моему, мне удалось взглянуть именно так, как я хотел: чтобы, не произнося ни слова, дать человеку понять следующий текст: мальчик, если сам ты не больно умен, не ожидай того же и от других. Он, по-моему, прочитал текст довольно грамотно, потому что извинился в третий раз и пообещал:

– Я немедленно доложу, как только Властелин освободится.

– Опять? – спросил я с некоторым оттенком угрозы в голосе. Тут он покраснел и, кажется, немного испугался: на верхах не любят непочтительного к себе отношения. Хотят, чтобы секретари, шоферы и прочие принимали их всерьез. На всякого мудреца все-таки простоты приходится куда больше, чем было бы желательно.

– Могу ли я спросить, как доложить о послании: от кого оно?

– От близкого Властелину человека.

– Должен ли я понять это так, что послание – от Жемчужины Власти?

– Ни в коем случае. Наоборот, вы должны твердо усвоить, что послание это – от другой женщины.

Тут он, безусловно, понял. Находись в этой комнате собака, она поняла бы все на полчаса раньше, но собаки вообще умные животные, а секретари – не обязательно. Но он понял; глаза его раскрылись до такой степени, что в каждый могло въехать по грузовику, а уж легковушки могли бы двигаться в два ряда. Он покраснел, потом его прошиб холодный пот. Видимо, приближенные действительно побаивались своего повелителя. Интересно, награждает он их тумаками или поддерживает страх лишь разными оборотами речи?

– Если мне будет позволено напомнить, – он не проговорил это, а нежно прошептал, словно я был девушкой и ему хотелось увести меня в кустики погуще, – сановники в ранге Советников Первых Лиц имеют право входа без доклада…

Я отлично понял его: видимо, соваться с докладом, касающимся Лезы, не зная сущности сообщения, было достаточно опасно, а что я ему такой информации не предоставлю, он уже выучил наизусть. Так что он принял мудрое решение: кто принес известие – возможно, дурное, – пусть сам и принимает все последствия на себя. В смысле, что это я должен подставить шею для воздаяния. Однако мне только это и нужно было.

– Хорошо. Я обожду, пока Властелин освободится.

Он вздохнул.

– У него на докладе Личный Врачеватель Семейства. Разговор может затянуться…

Я немножко подумал и нашел выход:

– Доложите ему не лично, а по связи, что ему доставлено письмо от человека, которого он разыскивает, и что посланец просит принять его незамедлительно, ибо дело безотлагательное. Ну а уж войти я как-нибудь войду сам.

Он восхитился элегантной простотой решения, тут же присосался к аппарату и заворковал, как голубка на подоконнике, когда по другую сторону стекла сидит кошка. Потом повернулся ко мне и сообщил – по инерции тем же голосом: