М. Гуминенко - Созвездие близнецов

Это было правдой, хотя не сильно обнадеживало. Тем более, что вокруг станции постоянно сновали приходящие и уходящие корабли, на орбите разгружались тяжелые транспортники, неспособные не только пристыковаться, но даже сесть на планету. Присутствие "Медузы" нервировало диспетчеров станции, но на время кадийку оставили в покое. Прогнать ее тоже не могли. Тем более, что по ее словам она терпела бедствие.

На-Ла зло оскалилась на развернутые в пяти направлениях причальные отсеки станции, из-за которых такой тип станций получил романтическое название "Орхидея", и подумала, что "уродская железка" больше похожа на жадного паука. Жадного и глупого! И пусть себе сидит, воображая, что к нему не подобраться другим путем.

Мысли все время возвращались к Дагвардам, оставленным на Талпо и На-Ла перестала скалиться на станцию, забыв о ней до ближайшего сеанса связи.

Мысли рассеянно блуждали по воспоминаниям. На-Лу всегда беспокоила периодически возникающая идея братьев "вернуть ей свободу", под которой На-Ла понимала то, что ее отвезут на Кади и бросят там, в чуждом для нее мире на произвол судьбы. На-Лу очень редко могло что-то огорчить или разозлить, но если только она улавливала хоть малейший намек на то, что ее хотят "выпустить на свободу", в ее понимании — бросить, она тут же зверела, заводясь "с пол-оборота".

На самом деле, она не верила в серьезность этих намерений. Она знала, что ее присутствие на корабле частично решает их проблему с укомплектованием экипажа, была уверена в своих способностях и понимала, что найти ей замену не так-то просто. А все эти разговоры Дагвардов о Кади воспринимала как их личную идею-фикс.

К каждому из близнецов На-Ла относилась по разному.

Датч был капитан, хозяин. Он позволял ей кокетничать, терпел очень многие ее выходки. На-Ла понимала, что забавляет его этим, но иногда чувствовала, что нужно прекратить. С Реком наоборот, можно было пререкаться и зубоскалить до бесконечности. На-Ла по опыту знала, что самый серьезный вид младший Дагвард принимает тогда, когда выдает особенно крутое зубоскальство или шуточку. С ним было просто. Он был свой.

На-Ла попала в их компанию почти в самом начале их полетов на "Медузе". Рек едва успел получить летную лицензию. Он был тогда тощий как вешалка и одежда болталась на нем гораздо сильнее, чем сейчас. Он плохо спал и часто приходил в дежурство На-Лы в кокпит, валялся в кресле и рассказывал смешные байки из своей прошлой жизни. Или дремал, утверждая, что под легкое пощелкивание, которое производит человек, работающий на компьютере, лучше спится, особенно если плохо себя чувствуешь. Но даже личные проблемы у него проходили как-то легко. Он ими не мучился. Наверное поэтому никакие проблемы его не брали. В худшем случае он говорил: "Это пройдет" — и это проходило. Прошла и бессонница, хотя про себя На-Ла иногда даже жалела об этом. Потому что Рек перестал появляться не в свое дежурство в кокпите.

В капитана На-Ла была даже немного влюблена. Не так, как влюбляются женщины (хотя На-Ла была без понятия — как влюбляются женщины). Просто Датч был олицетворением серьезного, делового командира, сильного и надежного. В представлении На-Лы Датч был идеалом хозяина, ради которого выполнишь любой, даже самый абсурдный его приказ. Хотя он никогда не отдавал абсурдных приказов.

Пульт ожил, сигнализируя, что станционные накопители энергии готовы к работе. На-Ла мгновенно выпрямилась, послав заранее подготовленный сигнал, на этот раз в сектор Эльдории. Потянулись пять минут ожидания, во время которых станционная антенна выдавала прямой гиперпространственный сигнал. На-Ла стучала пальцами по краю пульта и шипела, будто это могло что-то добавить к передаче. Но никто не отозвался. Индикатор показал, что батареи разряжены и ближайшие сорок три минуты от них не будет толку.

Опять безрезультатно! Корабли Динко, Ха-Лан и Лорда Хазара — все как один не в зоне досягаемости. Где они — кто знает? Она может просидеть так целый месяц и не досидеться ни до чего. Нужно лететь. Но куда? В сектор Кади и вызывать там Ха-Лан? Или в сектор Эльдории и разыскивать там Лорда Хазара? Динко говорил, что ему надо в Лпкуути. Может нужно полететь туда и пытаться связаться с ним? Это хотя бы конкретный пункт. Однако, если на Талпо временно ограничили посадку кораблям Земного Содружества, Динко может и не решить ее проблем. Лучше найти Ха-Лан или Хазара. И На-Ла снова и снова вызывала их. Она уже не задумывалась над тем, что рано или поздно на станции могут заметить, что кто-то использует их антенны и энергию. И скорее всего быстро заподозрят "Медузу". На-Ле были важны другие проблемы. Если что — разогнаться и удрать она успеет.

Талповец появился слишком неожиданно. Рек едва закрыл аккумуляторный отсек флаера после того, как удачно подзарядил аккумуляторы от никем не охраняемой (вроде бы) подстанции. Талповец мог быть кем угодно: возвращавшимся с попойки отцом чьего-то семейства или сторожем, наконец вспомнившим о своих обязанностях, или любителем поживиться собственностью другого талповца под покровом темноты. В любом случае, он был не виноват, что серенький предрассветный туман скрывал его до последнего момента. Да и не ожидал, что кого-то встретит. Поэтому остановился как вкопанный и уставился на чужаков.

Рек моментально сунулся внутрь флаера и выдернул с заднего сидения уже починенный станнер. Талповец осел на землю раньше, чем успел испугаться. Рек выпрямился, прислушиваясь, но более ни один звук не нарушал тишины. Только внутри подстанции равномерно и очень тихо, на пределе слышимости, гудел трансформатор.

Гвидо с другой стороны флаера очень старался не шевелиться. Моментальная реакция Река его впечатлила. Гвидо всю жизнь считал себя очень быстрым. Это действительно было так. Но действия Река отличались, если так выразиться, абсолютной рациональностью. Ровно столько движений, сколько нужно. Даже приклад громоздкого станнера ни обо что не задел. Единственный звук — звук выпущенного заряда, больше похожий на то, как если бы из ствола поршнем выдавили воду. А общий результат их неосторожности — бесчувственный талповец посреди дороги.

Рек, все еще вцепившийся в станнер, медленно подошел к лежащему телу. Не наклоняясь некоторое время пытался что-то разглядеть. Дрожал он не от сырости и прохлады раннего утра. Рек всей душой ненавидел, если приходилось наносить вред другому человеку, в драке, или вот так, выстрелив из станнера, потому что не было другого выбора. Но времени предаваться угрызениям совести или дрожать тоже не было. Поэтому Рек кивнул Гвидо, подзывая того к себе.

Вместе они отнесли талповца подальше от этого места, на другую дорожку, усадили под стеной дома и быстро вернулись к флаеру.